Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 83 – Екатерина Ильинская

Я побежала быстрее, выставив перед собой руки, чтобы заранее узнать о препятствиях. Коридор был прямой. Никаких стен. Только пустота, только тьма, только бешеный стук сердца в ушах. И ломающееся эхо.

Шорох сзади то приближался, то отдалялся, будто играл со мной. Вот он совсем рядом, и я рвусь вперёд, и он отстаёт, давая передышку, чтобы через мгновение настигнуть снова.

Слева донёсся гулкий звук вернувшихся шагов. Я замедлилась, нащупала проход, побежала туда. И врезалась в стену. Удар был такой силы, что в глазах вспыхнули белые искры. Лоб горел огнём, кожа на скуле саднила — видимо, рассекла. Я отшатнулась, зажимая руками лицо, чувствуя, как под пальцами разгорается горячая боль. Из глаз брызнули слёзы.

Но шорох сзади не давал остановиться. Руки зашарили по стенам и нашли новый проход. Направо. Снова стена. На этот раз я ударилась плечом. Боль прострелила руку и заставила заныть ключицу. Из груди вырвался крик, но какой-то сдавленный и жалкий. В боку закололо.

Ещё налево. Коридор? Пустота? Я побежала, выставив руки вперёд, пальцы дрожали, изо рта вырывались сипы. Шаг, другой, третий — снова стена. В этот раз я врезалась грудью, воздух вышибло из лёгких, и несколько мгновений я просто открывала рот, не в силах вздохнуть. Опёрлась о влажную кладку.

Камень под пальцами был скользким и кое-где покрыт мхом, который противно хлюпал. В ноздри ударил запах плесени и чего-то гниющего.

Я вдохнула этот запах полной грудью. К горлу снова подкатила тошнота, смешанная со страхом. Таким сильным, что, казалось, сам воздух вокруг стал липким и тягучим.

Шорох раздался ещё ближе.

Пальцы скользнули по стене, нащупали поворот, я нырнула в него, ударилась боком, споткнулась о выступ, упала, вскочила, побежала дальше.

Ноги подкашивались, каждый шаг давался с трудом. Мышцы горели, колени дрожали. Пот заливал глаза, смешиваясь со слезами.

Дыхание вырывалось хрипами. В горле пересохло так, что каждый вдох резал, как ножом. Во рту кровило — прикусила губу, когда ударилась стену, и теперь я чувствовала солёный, железный привкус.

Шорох сзади приблизился вплотную.

— Не надо... — заскулила я. — Пожалуйста, не надо...

Голос прозвучал тонко и по-детски жалобно. Я сама не узнала его, словно это кто-то чужой умолял его не трогать.

Снова поворот. Снова стена. Стена. Стена. Локтем, рёбрами, коленом. Синяки, наверное, покрыли всё тело, но я не чувствовала их — только боль от очередного удара вспышкой взрывалась в голове, но останавливаться было нельзя, иначе оно догонит.

Что «оно»? Я не знала. Но чувствовала спиной его присутствие.

Слёзы текли по щекам. Лёгкие горели огнём. Ужас завладел мной полностью.

Шорох раздался совсем рядом. За спиной. В шаге.

— А-а-а... — завыла я тонко и снова рванула вперёд, в темноту, не видя ничего, не чувствуя ничего, кроме ужаса. Пальцы бились о стены, костяшки саднили.

Ещё поворот. Ещё. Я потеряла счёт, потеряла направление, потеряла себя.

Оно дышало в затылок.

Руки что-то коснулось.

Я закричала. Тонко, не своим голосом. И в ту же секунду врезалась во что-то мягкое. Не больно. Совсем не больно. И очень неожиданно. Не в стену, которая могла тут быть. Во что-то живое.

«Это оно. Догнало».

Что-то тёплое. И мягкое. Стены не бывают тёплыми.

Это что-то схватило меня за плечи и рвануло вперёд.