Книга Мой темный палач. Печати Бездны, страница 27 – Любовь Черникова

Если я хочу отомстить и вернуть свое честное имя, мне придется стать такой же. Раз уж ушедшие боги сохранили мне жизнь, то я потрачу ее, чтобы отомстить.

— Не знаю как, не знаю когда, но я это сделаю, Морвеналь. Клянусь!

Небо разрезала напополам гигантская молния, ослепив меня на мгновение. Клятва была принята.

Ослепленная вспышкой, я часто заморгала. И тут прямо перед моим носом возникла рожа, словно сотканная из того же самого тумана, что залег в лощинах. Темные провалы глаз, нечеловеческие черты и чудовищный оскал…

Чуть сердце не выпрыгнуло!

Я подалась назад и едва не свалилась, наступив на длинный подол платья. Чудом поймав равновесие, еще некоторое время настороженно наблюдала за тенями, мечущимися снаружи. Каждый раз, когда очередная пыталась заглянуть в дом, руны на раме вспыхивали ярче.

Смотреть в окна как-то расхотелось. Я даже пожалела, что их здесь так много. Словно тот, кто строил этот дом, слегка перестарался.

Вспомнила, как папа рассказывал, что в этих краях ночью на улицу лучше не высовываться. Слишком уж много вариантов лишиться рассудка и жизни, если останешься без крова. Похоже, он не преувеличивал. М-да…

— Ну… По крайней мере, защита все еще работает, — пробормотала я и отвернулась.

Любоваться на страшные призрачные рожи не было никакого желания.

Кстати, а ведь минуту назад я их вовсе не видела. Неужели они меня каким-то образом почуяли и прилетели? Бр-р!

Странное же дело! Еще недавно мне жить не хотелось, но теперь я боюсь умереть и не исполнить свою клятву.

— Я отомщу. Я обязательно отомщу за тебя, папочка! — подбросила я топливо в костер собственного гнева.

Первое, что решила сделать, двигаясь в этом направлении, — выспаться. И тут же приступила к исполнению этого важного пункта плана — прилегла на диванчик, предварительно стащив с него пропыленный чехол. А чтобы окончательно не замерзнуть, этим же чехлом и накрылась.

Ну а что? Лучше так, чем простудиться. Теперь я стала намного уязвимей. Следовало это учитывать.

Может, стоило обследовать дом и найти подходящую спальню, но я так устала, что не нашла в себе на это сил. Да и, признаться, было страшновато уходить из освещенного тусклым светом рунных знаков холла.

Меня разбудил щебет птиц и луч солнца, щекочущий нос. Радуясь, что увидела это утро, я вскочила и, ежась от прохлады, бросилась к окну.

— Какая же красота! — воскликнула, осматривая окрестности.

Вот теперь я понимала, почему прежний хозяин так любил окна. На подобное великолепие хотелось любоваться вечно!

Настроение немного поднялось, и пришла мысль, что у меня обязательно все получится. Главное, не опускать руки и не отступать от собственных правил, как бы на душе погано не было. Этому меня научил папа, который тяжело пережил потерю мамы. А раз он смог, то и я смогу. Я сильная!

— Иной кобальт — крепче адаманта. Я помню, папочка, помню…

Руны больше не светились и напоминали обычные вырезанные на дереве узоры, из чего я сделала вывод, что никакой опасности больше нет, и я спокойно могу выйти наружу. Я не опасалась, что меня здесь узнают. Фьюморн слишком огромен, чтобы это было таким уж простым делом. Да и вряд ли кому-то придет в голову искать меня здесь — у Трещины.

Мой обычный день начинался с зарядки, но сначала нужно было во что-то переодеться. Бегать в бальном платье неудобно, да и местные примут за сумасшедшую.