Книга Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет, страница 19 – Ангелина Сантос

Марина лежала, укрытая пледом, и смотрела на шкатулку леди Эстеры.

Мира поставила ее на небольшой столик рядом с кроватью. С тех пор крышка больше не открывалась сама, но Марина все равно чувствовала странное ожидание, исходящее от старого дерева и потемневшего металла.

«Жена дракона не просит места в доме. Она либо становится его сердцем, либо сжигает ложь до основания».

Хорошая фраза.

Опасная.

Такие не пишут для красоты. Их оставляют тем, кто однажды будет стоять у края той же пропасти.

— Миледи, вам надо поесть, — сказала Мира.

Она поставила на прикроватный столик миску густого бульона, ломоть белого хлеба и чашку темного настоя. От настоя пахло железом, ягодами и травой. Видимо, лекарь Ферн решил возвращать кровь в ее жилы всеми доступными способами.

— Надо, — согласилась Марина, но не двинулась.

Тело Ливии было обманчиво легким. Молодым, тонким, красивым. Но внутри этой красоты осталось слишком мало сил. Стоило Марине подняться с подушек, как темнело в глазах. Стоило поговорить дольше нескольких минут, как в груди начинало колоть, а сердце сбивалось с ритма.

Боль раздражала.

Слабость — еще больше.

В прежней жизни Марина привыкла рассчитывать на себя. После развода особенно. Заболела — сама дошла до аптеки. Нужно переехать — сама нашла грузчиков, сама таскала коробки, сама потом сидела на полу новой съемной квартиры среди мешков и пустых стен. Никто не приходил спасать ее от жизни.

А здесь она не могла даже самостоятельно дойти до окна.

— Что с лицом? — спросила она.

Мира смутилась.

— С моим?

— С твоим. Ты весь час ходишь так, будто ждешь казни.

Служанка сжала полотенце в руках.

— Миледи… в замке говорят, что вас коснулась старая метка.

— Та, что вспыхнула на полу?

— Да. И на вашей руке.

Марина посмотрела на запястье. Повязка скрывала рану, но чуть выше, у самой кости, иногда проступала тонкая темная линия. Не больная, не воспаленная. Скорее чернильная. Как будто кто-то провел под кожей крылом.

— Что это значит?

Мира оглянулась на дверь, хотя Гарт поставил снаружи двух надежных стражников.

— Я не знаю точно. Старшие служанки говорят, что такой знак был у первых супруг Дрейкхолда. У тех, кто мог слышать Сердце рода.

— А потом?

— Потом таких женщин почти не рождалось. Или… — она запнулась.

— Договаривай.

— Или они плохо заканчивали.

Марина усмехнулась.

— Вот теперь похоже на семейную традицию.

— Миледи!

— Что? В этом доме вообще есть что-нибудь, от чего женщинам становится легче, а не хуже?

Мира не ответила.

Понятно.

Марина взяла ложку. Руки слушались плохо, но она заставила себя съесть несколько ложек бульона. Тепло разлилось по горлу, по груди, по желудку. Мир чуть прояснился.

В дверь постучали.

Не как слуга. Не как человек, который просит разрешения.

Как тот, кто предупреждает о своем входе из вежливости, но не ждет отказа.

Мира резко поднялась.

— Кто?

Снаружи раздался голос капитана Гарта:

— Лорд Эйран Дрейкхолд просит принять его, миледи.

Просит.

Марина отложила ложку.

Хорошо.

Запомнил первое правило новой войны: теперь дверь не открывается сама.

— Передайте лорду Эйрану, что я принимаю его через пять минут.

За дверью возникла короткая пауза.

Мира посмотрела на нее округлившимися глазами.

— Миледи…

— Что?

— Это глава рода.

— Я слышала.

— Его не заставляют ждать.