Книга Тяжесть измены, страница 24 – Наташа Айверс

Алексей не мог не признать, что такая увлечённость делала её привлекательной. Он поймал себя на мысли: «Как такая интересная и умная девушка могла связаться с этим Колей? Надеюсь, она встретит человека, который действительно оценит её».

Когда разговор зашёл о любимых художниках, Алексей, сам не замечая, подался чуть ближе, чтобы уловить её тихий, будто задумчивый голос.

— Кандинский меня всегда завораживал, — начала она, задумчиво поправляя ворот пальто. Алексей заметил, как её голос стал мягче, а глаза засияли вдохновением. — Его работы словно строятся на принципах музыки, где каждая линия, форма и цвет звучат в гармонии. Они словно оживают, взаимодействуя друг с другом. Это напоминает мне архитектуру: где форма и пространство соединяются, чтобы создать нечто большее, чем просто здание. Каждая деталь имеет значение, как нота в симфонии.

Алексей кивнул. Её слова, совпадающие с его собственными мыслями, зацепили его. Она чуть прикусила губу, обдумывая ответ на очередной его вопрос, затем словно невзначай провела пальцем по ремешку своего пальто.

— А Шагал? — спросил он, не задумываясь, почему этот разговор вдруг так его заинтересовал.

Мария улыбнулась уголками губ, почти застенчиво, и на мгновение отвела взгляд к окну.

— Шагал… — повторила она, её голос стал чуть мягче. — Он о свободе. О том, что не все рамки должны быть соблюдены. Он пишет не реальность, а мечту. Как вам кажется, Алексей? Ведь искусство — это не только точность?

Когда они подъехали к её дому, Мария снова замкнулась. Она напряглась, её взгляд беспокойно метался.

— Всё хорошо? — спросил Алексей, глядя на неё с лёгкой тревогой.

— Я… боюсь. — Её голос был едва слышен. — Вдруг он там?

Алексей задумался всего на секунду.

— Давай я провожу тебя, — сказал он твёрдо. — Ничего страшного.

Она взглянула на него с благодарностью.

— Правда? — её голос звучал с недоверием.

— Правда, — ответил он, распахнув дверь машины.

Поднимаясь по лестнице, Мария вдруг вцепилась в его руку двумя руками, прижимаясь к нему всем телом, будто боялась отпустить его даже на шаг. Алексей поддерживая её второй рукой, внимательно осматривал каждый угол, но в доме было тихо. Войдя в квартиру и убедившись, что всё в порядке и внутри никого нет, он обернулся к Марии.

— Похоже, никого нет. Ты в безопасности. Надо бы замки поменять.

Её лицо, казалось, на мгновение разгладилось. Напряжение ушло, уступив место облегчению.

— Спасибо вам, Алексей! Вы… вы столько для меня сделали, — начала она, не зная, как выразить свою благодарность. — Может, останетесь на чай? У меня есть ваш любимый зелёный с жасмином. И лимонный тарт. Вы как-то упоминали, что обожаете его.

Алексей удивился. Он не помнил, чтобы говорил об этом, но её внимание к деталям было трогательным. Она стояла напротив него, её лицо выражало искреннюю благодарность. Распущенные золотистые волосы обрамляли бледное лицо, а мягкий свет лампы, пробивавшийся из кухни, подчёркивал изгибы её фигуры. Она уже сняла пальто, и казалось, неосознанно перебирала край лёгкого свитера, который тонко облегал её стройные плечи и грудь. Её губы, чуть подрагивая от смущения, манили неожиданной мягкостью, а в уголках раскосых зелёных глаз ещё угадывалась тень недавних слёз, которые делали её образ ещё более хрупким и трогательным.