Книга Тяжесть измены, страница 56 – Наташа Айверс

— Серьёзно? Они так просто отложили проект?

— Им нужен Алексей, — пожал плечами Сергей. — Они видят в нём перспективного партнёра и не хотят терять. Когда поняли, что ситуация непростая, без лишних деталей, конечно, просто предложили помощь и посоветовали московское детективное агентство «Щит».

— И что дальше?

— Алексей связался с Дмитрием Андреевичем Орловым, это их глава. Тот отправил к нам своего лучшего сотрудника — Артёма Соловьёва. Вот он-то и нашёл… бабку Марии.

Ирина нахмурилась.

— Какую бабку?

Сергей усмехнулся.

— Ту, которая, по её словам, была жуткой воспитательницей детдома и гнобила её всю жизнь.

— Подожди… ты хочешь сказать, что она…

— Да. Елизавета Петровна оказалась вовсе не воспитательницей, а Мария воспитывалась вовсе не в детдоме. Елизавета Петровна её бабушка. Учительница. Бывшая директриса школы.

Ирина медленно поставила чашку.

— Но зачем ей было врать?

— Потому что реальная история совсем другая, — спокойно сказал Сергей. — Артём поехал к бабке, разговорил её, и выяснил… что родители Маши живы.

— Что?

— Да, живы и вполне благополучны. Они давно развелись, живут за границей. У каждого своя семья, — Сергей слегка покачал головой. — Бабка не скрывала этого. Наоборот, она говорила об этом спокойно и удивлялась, что кто-то считает иначе.

Ирина пыталась переварить информацию.

— Но… подожди. Она сама говорила Софи, что её родители погибли в автомобильной аварии за границей, когда она была ещё ребёнком.

— Говорила. Но на деле всё было не так. Отец хотел, чтобы они с Машей поддерживали связь. Звал её в гости, приглашал переехать. Хотел, чтобы она познакомилась с его новой семьёй.

— И что?

— Она отказалась. Как раз поступила в университет. А бабке сказала что-то вроде: «На кой мне отцовский спиногрыз».

— Спиногрыз… — тихо повторила Ирина, морщась.

— А мать?

— Мать моталась по Европе устраивая личную жизнь. А потом просто исчезла из её жизни.

Ирина провела ладонями по лицу.

— Хорошо. Допустим, родители от неё отвернулись. Но бабка?

— А что бабка? Она её растила. И, судя по всему, растила строго. Но никакого детдома, никаких издевательств. Просто требовательная, строгая училка, которая старалась воспитывать и за маму и за папу.

— Неужели Маша так ненавидела своих родителей, что всем рассказывала об их смерти?

— Ну, тут всё просто.

Сергей усмехнулся, качнул головой.

— В восемнадцать лет деньги от родителей начали иссякать. А у Маши и Коли запросы были… приличные.

— Коля — это тот самый бывший?

— Он самый.

Сергей сделал ещё глоток чая.

— Маша злилась. Орала, бесилась, говорила, что отец предатель, что бросил её ради новой семьи. А потом… как-то внезапно успокоилась.

— Почему?

— Потому что у неё снова появились деньги.

Ирина покачала головой.

— И бабка не знала, откуда?

— Нет. Говорит, что видела, как внучка стала чаще пропадать по клубам, но в университет ходила исправно, зачёты и экзамены сдавала без проблем, так что Елизавета Петровна вопросов не задавала. Списала на молодость.

— А Коля?

— С ним всё сложнее. Бабка сказала, что он сделал внучке предложение, а она… рассмеялась ему в лицо.

— Она отказала?

— Да. И не просто отказала. Она его унизила. Он пришёл к бабке в слезах и соплях, рыдал, жаловался, что любит её, а она… Она не воспринимает его всерьёз. Он недостаточно богат, у него нет ни связей, ни власти, ни стержня. Он — мямля.