Книга Сезон продаж магических растений, страница 74 – Валентина Елисеева

— Как думаешь, когда тебя начнут искать с собаками?

— Полагаю, через сутки, — серьёзно ответил Мар. — Если к завтрашнему вечеру не смогу стоять на ногах, сам вызову особистов.

— Не торопись. Специалисты по магическим растениям, хищным и полуразумным, нужны конторе не только для выращивания лекарственных трав и спасения зелёных питомцев напыщенных аристократов. Для спасения самих аристократов они тоже пригождаются! Докладывайте, глава имперской безопасности, какие есть способы снять проклятье предателя короны, а то учебники возмутительно о таковых умалчивают.

— Не умалчивают, древнее проклятье принципиально не снимаемо, даже искреннее раскаянье «заговорщика» и прощенье короля тут не поможет.

— В чём тебе надо покаяться?

— Ни в чём, — убеждённо и веско опроверг Левитт, и она поверила ему безусловно. — Никогда, ни при каких обстоятельствах, я не рассматривал "физическое устранение" кого бы то ни было как способ решения политических или иных проблем. Этим как раз грешат венценосные особы и их ближайшие родственники, на которых действие проклятья не распространяется.

— Да, оно распространяется на тех, кого они делают своим орудием, как нэссу Лиеру, — горько согласилась Кэсси. — Очевидно, у моей наставницы не имелось личных мотивов для убийства короля, так что у совершённого ею преступления был заказчик. Надеюсь, не мой студент пытался прикончить папу-правителя?

Кэсси нахмурилась в ожидании ответа. Она разбиралась в людях куда хуже, чем в растениях, и признавала это. Однако хотелось верить, людей она знает не настолько плохо, что считает милым пареньком отцеубийцу!

— Не он, — слабо улыбнулся Мар, — мои двоюродные племянники — на редкость приличные люди для наделённых властью. Кэсси, не строй догадки, я не имею права посвящать тебя в закрытые сведения особой секретности. Покушения на короля не было, на этом всё.

— Тогда откуда это? — Кэсси указала пальчиком на метку.

— Возможно, я так часто задумывался о дипломатических методах смены правителей в королевствах империи, что проклятье всё-таки сочло меня злостным заговорщиком, — язвительно ухмыльнулись ей.

— Предположу, что тогда все главы СИБа все триста лет существования конторы щеголяли такими же метками, но о преждевременных смертях высокопоставленных безопасников в учебниках истории ничего не написано, — резонно возразила Кэсси.

— Ты рассуждаешь в точности, как я.

Повисло молчание, в течение которого глава имперской безопасности с клеймом предателя страны на груди пытался приподняться и опереться на подушки, а Кэсси старалась сдержать нарастающую злость. Мужчине не хватило сил для осуществления задуманного — он изнеможённо завалился на бок, а вот женщину сила воли не подвела: подавив всю злость на него и весь свой страх за него, Кэсси бережно вернула голову мага на подушки и подтянула одеяло на грудь. Метка скрылась под украшенной вышивкой тканью, но казалось, они оба видят сквозь слои материи её смертельную пульсацию.

— За шесть с лишним лет ты не мог не придумать объяснения, — отчеканила Кэсси. — Хочу его услышать, а заодно узнать, как часто тебя настигают такие приступы.

— Примерно раз в год, но после первого раза мне исключительно везло: приступы случались ночью, когда я мирно спал в своём доме. Жутковато просыпаться от ощущения, будто из вен быстро-быстро вытекает вся кровь, словно их взрезали острым кинжалом. Подскакиваешь и понимаешь, что стремительно теряешь магию, а не кровь, что не особо меняет диспозицию к лучшему. Восполнить резерв из амулетов-накопителей не выходит: магия протекает сквозь меня, как вода сквозь песок, и бессмысленно рассеивается в пространстве. Пытаться залить меня магией во время обострения — всё равно, что пытаться наполнить водою решето. Постепенно метка бледнеет, и процесс истекания магии замедляется, будто «вода» становится вязкой или замерзает. Дальше всё идёт как при обычном истощении, которое легко поправить сном и едой, только… это самое «дальше» наступает всё позднее и позднее, а метка отчётливо видна на теле всё дольше и дольше, прежде чем временно исчезает до очередного обострения.