Книга Дело влюблённого инкуба, страница 116 – Валентина Елисеева

В беседу неожиданно влился глубокий баритон судьи Кэмпбелла:

— Расскажите, каким образом можно изменить, создать или уничтожить запах, миссис Хэлл.

Элен машинально встала. Посматривая на Вэл чуть виновато, как девочка, уличённая в том, что без спроса рылась в косметичке матери, она сказала:

— Оборотням не стоило бы так безоговорочно полагаться на запахи – с использованием достижений современной химии их довольно легко подделать. Да, среди Иных учёные естественно-научного цикла – огромнейшая редкость...

— Но порой достаточно и одного учёного, чтобы перевернуть весь мир Иных, – продолжил её муж с любящей улыбкой.

— Я хочу сказать, что наличие где-то какого-то запаха ещё не доказательство, что носитель этого запаха действительно там бывал. Разумеется, с чистого воздуха воссоздать многогранный, сложно-компонентный запах человека так, чтобы оборотень не заметил подвоха, наука пока не в состоянии. Но если иметь на руках образецзапаха, то растиражировать его и усилить науке вполне по зубам, – дала консультацию Элен Хэлл.

— Да, но в данном случае речь идёт о том, что запаха третьего лица в спальне инкуба вовсе не было, – нетерпеливо заметил прокурор.

— Значит, и самого лица не было, раз мисс Мэнс не смогла учуять его по свежим следам. Чуткость нюха оборотней намного превосходит чувствительность самых современных приборов, и если присутствие человека в комнате не смогли определить ни оборотни, ни анализаторы, то его там и впрямь не было, – резюмировала Элен.

— Что и требовалось доказать, – выдохнул прокурор и утёр лоб большим клетчатым платком. – Только кто унёс из спальни артефакт?! На этот ключевой вопрос следствия вы можете ответить, мисс Мэнс?

— Думаю, да, – кивнула Вэл и погладила по шёрстке любопытную кошку Элен, опасливо подступившую к ней и дёргающую ушками, внимательно вслушивающимися в слова людей.

— Искренне надеюсь, в шутке прокурора не было доли истины, и артефакт с убитого сняли не вы, – негромко произнёс Брэд Кэмпбелл, поставив локти на стол, сложив ладони и опершись на них квадратным подбородком – так судье было максимально удобно взирать на Вэл застывшим взором затаившегося василиска.

— Только не грозите жалобой, ваша честь! Жалобу в Коллегию адвокатов вы обещали подать за доведение прокуроров до инфаркта, и я, как видите, очень стараюсь до него не доводить, – похлопала ресничками Вэл.

— Если вы унесли с места преступления орудие убийства, вам грозит не жалоба, а отзыв лицензии на юридическую практику и судебное разбирательство, – бархатным голосом угрожающе пророкотал судья.

Явная попытка устрашения адвоката (двадцатый раздел Кодекса Иных, часть пять, параграф три) произвела на Вэл совершенно неожиданное действие: по телу прокатилась волна жара, а внутренний зверь отчётливо выразил желание пройти самое тщательное разбирательство с судьей. Лучше всего – разбирательство боем, один на один, с шансом вывалять противника в пыли и сбить с него этот невыносимый аристократический лоск! И покусать. И потоптать. И...

Вэл тряхнула головой, решительно обрывая дальнейшую цепочку неуместных (и невыполнимых из-за заметной разницы их с судьей уровней сил) желаний своей второй половинки. Отпила воды из стоящего перед ней стакана.

— Вы забываете, что полицейские арестовали меня прямо на пороге спальни инкуба и обыскали так тщательно, что я не смогла бы спрятать от их взора и булавки, – произнесла она максимально сдержанно.