Книга Дело влюблённого инкуба, страница 13 – Валентина Елисеева

«Примерный возраст – две с половиной сотни лет», – прикинула Вэл, стараясь сдержать невольный трепет. Она с детства росла с твёрдым знанием, что в мире Иных сочетание «стар и прекрасен» равнозначно «смертельно опасен».

Инкуб был привлекателен, как любая приманка в убийственную ловушку. Так прекрасны хищные растения, поедающие восхищённых ими мотыльков, присевших на изящные лепестки яркого цветка. Среди Иных так обольстительны вампиры и демоны секса, выживание которых напрямую связано с умением привлечь к себе людей. У эльфов красота совершенная, но холодная, вызывающая желание любоваться ею издалека, не подходя ближе. А у инкубов и кровопийц красота влекущая, страстная, многообещающая, затягивающая в серебристую бездну горящего взора...

Вэл яростно тряхнула головой, сосредоточиваясь на тёмно-карих глазах с золотистыми всполохами. Наваждение непрошеных воспоминаний схлынуло, и она дружелюбно улыбнулась красавцу-инкубу.

— Добрый день, мисс Мэнс, много о вас слышал и рад знакомству, – прожурчал бархатистый голос доктора Хэлла. – Чем могу помочь?

— Вначале хотела спросить про оборотня-пса с раздвоением личности: вы приняли его на лечение?

— Да, конечно, очень любопытный случай. Вы правильно сделали, направив его к нам.

— Надеюсь, что так. Расскажите, как проходило лечение Брин Стоун – всё, что не является врачебной тайной.

Прекрасное мужское лицо окаменело, в глазах промелькнула искренняя грусть. Доктор Хэлл встал у окна, смотря на залитый солнцем больничный парк.

— Родным девушки следовало гораздо раньше настоять на её госпитализации, – вздохнул психотерапевт. – По понятным причинам лично я не занимаюсь случаями, связанными с зависимостью от инкубов и с болезненной влюблённостью в них. Брин Стоун была пациенткой психиатра Розы Моисеевны, но нашего лучшего специалиста подвёл персонал. Одна из новеньких медсестёр поддалась на чары инкуба и организовывала Харрису тайные встречи с возлюбленной. Когда медсестру уличили в таком грубейшем нарушении правил нашего центра и этических норм в отношении пациентки, женщина сказала: «Они же любят друг друга! Жестоко разлучать любящие сердца!»

Клыки Вэл громко клацнули, и демон повернулся к ней и сумрачно кивнул, разделяя её чувства.

— Эту медсестру уволили? – прищурилась Вэл.

— Немедленно, – подтвердил доктор Хэлл, – но в деле психотерапии одно слово, одна минута могут разрушить всё, что достигалось месяцами кропотливого лечения. Мы стараемся очень тщательно отбирать персонал, но в глубину души человека не заглянешь, его мысли не прочтёшь. Невозможно выявить все триггеры, что могут у него сработать: некоторые душевные раны люди хоронят так глубоко, что сами верят в их полное излечение. Оказалось, когда эта медсестра была ещё школьницей, родители запрещали ей встречаться с мальчиком, с которым её связывала первая пылкая любовь. Её запирали дома, отбирали телефон, держали под тотальным контролем, и в закономерном итоге её мальчик начал дружить с другой девочкой.

— Она предала вас и нарушила профессиональную этику не из корысти, а ради торжества любви и справедливости, как они виделись ей, – подытожила Вэл. – Интересно, что бы сказала эта медсестра, узнав, что влюблённый инкуб с её помощью очаровывал не только свою возлюбленную, но и даму из соседней палаты. И что обе пациентки кризисного центра жестоко поплатились за её сентиментальное «милосердие».