Книга Мой прекрасный директор, страница 194 – Валентина Елисеева

— Отлично понимаю! – хохотала Василиса, упиваясь и солнечным днем, и бурлящим в ней восторгом от ощущения полноты жизни и той самой правильности своего бытия.

— Я вижу, тебе стало легче. Отпустило? – спросила Мара.

— Что именно? – не поняла Василиса.

— Ты жаловалась на кошмары, но не говорила, что именно снится.

— Мне постоянно снились родители, звавшие меня и о чем-то просившие.

— Это морок потусторонние силы наводили, Замостье шалило. Несколько раз в год сила потустороннего мира возрастает, они исподтишка влияют на защитников, будя их подсознательные страхи, старые чувства вины и самые потайные желания. Под Рождество хуже будет, – предупредила Мара.

Расспросить ее подробнее Василиса не успела: демон вклинился между ними, подхватил под руки и сказал:

— Улыбаемся, девочки, нас собираются похитить! Елисей правильно все рассчитал: нечего пугать преступников зверскими физруками, а то они подойти не решатся, а я вся такая милая и беспомощная, ах!

То, что любимый директор собрался ловить бандитов «на живца», то, что этим «живцом» является она сама, то, что нападать будут вот прямо сейчас – все эти соображения промелькнули вихрем в голове Василисы. Потом в лицо ударила резко пахнущая струя – и сознание покинуло свою хозяйку.

— Ты зачем трех баб приволок, если нам одну было велено к рукам прибрать? – услышала Василиса. Голова была словно набита ватой и звуки доходили приглушенные, отзываясь болью в висках.

— Две другие шум бы подняли, а убивать всех подряд я не нанимался.

— То есть родину продавать – нанимался, а убивать ради тех же денег – нет, – насмешливо присвистнул первый голос и от высокого звука в виски Василисы будто впились иглы. С трудом ей удалось разлепить веки, но виден был только пол – поднять голову не было сил.

— Родина – понятие условное, меня от слова «патриотизм» со школьной скамьи тошнит. Я имею такое же право обворовывать страну, как и все прочие, но убийцей быть не готов.

— Ладно, без тебя справимся, чистоплюй ты наш. Красивые бабенки. – Мимо Василисы прошли чьи-то ноги в высоких форменных ботинках.

— И красивые и ласковые, – раздался мелодичный голосок демона, игриво сказавшего: – Зачем сразу убивать, добрый молодец, я тебе еще пригожусь, а?

— Ого, какая шустрая, мигом просекла с какой стороны у бутерброда масло! Быстро в себя пришла, красавица, – загоготал первый голос. – Начальство явится – скажет, что с тобой, такой ласковой, делать. Мы люди военные, подневольные.

— Неужто военные? А я грешным делом подумала, что простые бандюганы, – притворно ахнул демон.

— Помолчи, – злобно оборвал его первый голос, – ты здесь в качестве лишнего балласта, выкину – никто не хватится.

Наступила тишина, нарушаемая лишь нервными шагами мужчины в высоких ботинках. Заработала рация: искаженный помехами голос спросил, на месте ли груз, первый голос ответил утвердительно. Кажется, шпионская эпопея подходила к концу, Василиса только горячо надеялась, что все они переживут финал. С трудом заставив себя поднять голову, она осмотрелась и увидела сырой подвал с множеством труб вдоль стен и под потолком, в центре которого стоял стол и три колченогих табурета. Тусклый свет проникал в узкие окошки в верхней части стены напротив Василисы, позволяя разглядеть слева от нее Мару и демона, парня в военной форме, сидящего на одном табурете и второго мужика, ходящего кругами по небольшому помещению подвала. Ни ее, ни подруг связать не удосужились, видимо полагая, что против двух плечистых тренированных бойцов три девицы ничего предпринять не смогут. Хм, будь ее подруги простыми человеческими девушками, Василиса бы с этим предположением согласилась…