Книга Приключения в междумирье. Ошибка бабушки, страница 109 – Валентина Елисеева

— Так то в договорных, с другими расами! Если хранитель с хранительницей заключают брак, то они всю жизнь вместе живут и совместно детей растят.

— Ну, у нас тоже так бывает. Точнее, раньше почти всегда так было, а теперь все реже и реже.

Смотря в потрясенно распахнутые глаза демона-хранителя, видя его неподдельный интерес, Вера стала рассказывать подробнее. О чем только не спрашивал ее по ходу рассказа дотошный хранитель! У Веры сложилось впечатление, что он, подобно подкупленному следователю-коррупционеру, пытается «сшить ей дело» хоть о самом ма-а-аленьком изнасиловании или соучастии в убийстве. Под конец рассказа Вера откровенно смеялась, отвечая на вопросы.

— Слушай, Квазик, я не растлевала детей в своем школьном кабинете – у бухгалтера других дел навалом; по пути из школы домой я не грабила одиноких старушек – мне еле хватало времени в магазин забежать и на скорую руку обед-ужин сготовить; в оргиях, увы, не участвовала, родную дочь голодом не морила и в угол на горох не ставила. В моей жизни все было плоско и банально, особо и рассказывать нечего – сам видишь, за час всю биографию тебе пересказала. Почему ты так стремишься приписать мне все смертные грехи?

— Я стремлюсь понять, почему тебя выбрали в договор о продлении рода, – тяжко вздохнул хранитель, – и прихожу к выводу, что это была ошибка. Случайная флуктуация, статистическая погрешность, которая вносит свой вклад в любую теорию. Значит, ты с самого начала планировала остаться со своим будущим ребенком и ильмиром?

— Да, именно так.

— Без ответной любви со стороны ильмира? Зачем?

Теперь для Веры пришло время тяжких вздохов.

— Я давно пришла к выводу, что в браке любовь до гроба мне не нужна, что мне достаточно взаимного уважения и совместимости характеров. И я не одна так думаю – уверена, тысячи одиноких сорокалетних женщин на Земле меня поймут! Да, мы не высшая раса, мы не помешаны на идее любви, но хотя бы об уважении, мужской заботе, нежности и внимании мечтает всякая женщина и во всяком возрасте. Я смертельно устала от своего женского одиночества! Перед тем, как согласиться на ваш дурацкий договор, я много лет безуспешно пыталась найти близкого мужчину, заводила отношения и разрывала их, к свахе сходить успела, но все без толку.

Вера сотворила себе толстый коврик на полу и уселась по-турецки, углубившись в воспоминания и печально смотря на хранителя.

— Не совсем понял про совместимость характеров… почему не сложились твои прежние отношения?

О, сколько их было, этих отношений – долгих и совсем коротких, страстных и спокойных. Иногда чувства затапливали внезапно, вспыхивая, как жаркий костер, а потом оставались холодные угли и раздражение от присутствия рядом совершенно чужого человека, с которым нет ничего общего, кроме канувших в небытие нескольких дней страсти. Был поучительный случай знакомства с закодированным алкоголиком, все родные которого старательно скрывали правду о его прошлом пристрастии к алкоголю, усердно тянули Веру в ЗАГС, но дотянуть не успели – Константин «сорвался», в пьяном виде проявил крайнюю агрессию, а в итоге Вера неделю пролежала в травматологии, радуясь только одному: Людочка в то время гостила у Вериных родителей на даче, не была свидетельницей избиения матери и сама не попала под «горячую руку». Впоследствии видя в момент первого знакомства искреннюю радость на лице матери своего кавалера, Вера сразу переполнялась мрачнейшими подозрениями относительно причин такой бурной радости – кого на этот раз на ее шею посадить хотят: наркомана, бандита, алкоголика, тунеядца??? Чаще всего попадались последние. Взрослые индивидуумы, «не имеющие определенного рода занятий», как принято писать в анкетах, всю жизнь просидевшие на родительской шее и мечтающие пересесть на шею помоложе и побойчее. Ах, нет – еще чаще попадались вообще не намеренные знакомить ее с родителями женатые мужчины, мечтающие завести необременительную, самостоятельно зарабатывающую себе на жизнь любовницу с собственной жилплощадью для редких встреч! Причем их статус семейного человека вскрывался, как правило, внезапно и крайне неприятным образом.