Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 83 – Валентина Елисеева

— Да-да, мы дружно решили, что такой парадокс, как вы, Вера, должен обладать феноменальной живучестью, гораздо большей, чем другие индивидуумы. Кроме того, само ваше имя собственное побуждало нас верить в фантастическое спасение: ведь недаром вас назвали Верой, а Коллегия Верховного Суда утвердила это имя, – гордо поглядывая на толпящийся в штабе безопасности всевозможный высший люд, подтвердил Бор. – Уважаемые господа, все вы были свидетелями уникальнейшего события! Прорыва в общемировой науке! Я всегда говорил, что значительные, эпохальные открытия чаще всего совершаются случайно!

Вера в очередной раз решила не углубляться в тему своего имени, которое на Земле было вполне обычным, а тут требовало специального высочайшего разрешения на использование, да еще и наделялось мистическими свойствами. Куда больше имени ее волновали ноги: вспомнилось, как сильно их тянуло и сдавливало, будто вырывая из суставов.

— Квазик, мои ноги целы? – тихо, испуганно спросила она, не решаясь шевельнуться и определить это самостоятельно.

— Ты в полном порядке, не переживай, – заверили ее.

— А чего о ногах переживать? – фыркнул неугомонный, всё слышащий Бор. – Их за один час вырастить можно: любой формы, цвета и размера, в любом количестве.

В любом количестве?!

Вера резко села, судорожно ощупывая и пересчитывая свои ноги. Фух, две! Привычной формы и размера.

— Зеркало создать можешь? – нервно обратилась она к Квазику: вдруг у нее глаз теперь больше нормы или что-то еще этими хранителями «усовершенствованно».

Зеркал вокруг нее возникло с десяток штук – столь предупредительны оказались все окружающие высшие. Квазик раздраженно хмыкнул, а Вера успокоилась – во множестве зеркал отражалось ее собственное, родное лицо.

— Почему на меня так смотрят? – прошептала она на ушко своему демону-хранителю, поеживаясь под пытливыми, задумчивыми и восторженными взглядами самых разных глаз.

— Ты теперь самая знаменитая низшая человечка этого сектора Вселенной! И не только этого, – пафосно возвестил Си, а Вера впервые не обиделась на определение «низшая». В сущности, она начала гордиться тем, что «низшая». – Последний заезд этих гонок сдвинули на целый час, чтобы все могли убедиться, что с тобой все в порядке.

С мелодичным звоном над головой Квазика возник крупный алый шарик, рассыпая лучистые искорки, как от бенгальских огней. Спросить, с чего вдруг этот вестник не желто-золотистый, как остальные, Вера не успела:

— Вызов на заседание Верховного Суда, – пояснил Квазик. – Тан, ты с нами.

Бледный взъерошенный демонёнок, негодующе посматривающий на Веру и настороженно-виновато – на своего дядю, встал рядом с ними. Все недолгую дорогу в золотом трансгрессионном туннеле он бурчал о безмозглости некоторых, не способных отличить живого демона от его голографической проекции, о том, что будь он сам человеком – уже помер бы от разрыва сердца, не обнаружив ее рядом с собой на смотровой площадке после экстренной эвакуации с трассы. Вера покаянно вздыхала, крепко прижимаясь к мощной груди своего любимого демона и едва не урча довольно от ласковых движений его ладоней по спине и плечам. Горячие мужские руки несли с собой тепло и умиротворение, только черная печать покалывала запястье ледяными иголочками. Ничего, скоро ее снимут! Квазик нашептывал последние инструкции: Суд точно признает договор на продление рода незаконным и даст разрешение на призыв изначальной материи, которая этот договор окончательно аннулирует. Из его объяснений следовало, что для официального призыва и затевается вся эта катавасия с Судом, поскольку он является практически единственной инстанцией, приглашение которой разумная праматерь всего материального проигнорировать не может.