Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 86 – Валентина Елисеева

— Вначале призови ее! Потом проси! – очень «информативно» прошипел за спиной Квазик.

Призови??? Перед мысленным взором Веры мелькнула пентаграмма в осеннем лесу, но вместо сатанистов в центре в бесформенном балахоне стояла на коленях она сама, окропляя алтарь самогоном из черепушки дикарского вождя и взывая утробным голосом: «Явись, праматерь всего сущего!»

Хм, вряд ли это верный образец обращения к разумному туману…

— Я не знаю, как призывать! – рыкнула, разворачиваясь к своему ненаглядному, Вера. Почему по пути сюда, в туннеле, не рассказал ей подробно, как это делается?!

Ненаглядный закатил глаза и потряс рогатой головой. Под свирепым взглядом на его губах замерла фраза «Это всем известно» и поспешно проглотилась с первым звуком «Э», после чего пошла опять-таки не слишком вразумительная речь:

— Можешь просто краткое имя крикнуть. Вера, у тебя же получалось раньше, я помню! В чем теперь проблема?

Взметнувшееся волной раздражение рассеяли его растерянные, откровенно непонимающие черные глаза. Напомнив себе, что Квазик всегда имеет в виду именно то, что говорит, и не вкладывает в слова двойного и тройного смысла, Вера озадачилась еще больше: когда это она изначальную материю призывала? Когда лужайку возле дома воображала? Нет, там все само собой получилась. Может, и теперь нужно просто вообразить, как из-под купола выползает серая муть? Но Квазик советует имя крикнуть! У изначальной материи есть имя? И как она его угадает?!

— Какое имя крикнуть, Ква… э-э-э… Амирелоноделисталиэль? – прямо спросила Вера.

Пусть весь сектор считает, что она темень космическая, – избавиться от черной печати сейчас важнее, чем сохранить репутацию неглупого человека.

Квазик моргнул и осторожно напомнил как малому ребенку, забывшему имя своего родителя:

— Мими. Позови Мими. Как раньше – просто крикни.

— Ты в своем уме? – жарко зашептала ему на ухо Вера. – Если я позову Мими, то и прилетит моя Мими – моя пушистая золотоглазая подружка, любительница блинов, ромашек и песен на обломках астероида. То-то все посмеются над такой изначальной материей!

Отодвинув ее от себя, Квазик задумчиво всмотрелся в Верино лицо и сказал:

— «Твоя» Мими – это и есть изначальная материя. Точнее: Материя Изначальная Многофункциональный Интерфейс. В таком приближенном переводе на твой родной язык сохраняется та же аббревиатура, что в универсальном: МИМИ.

Слова у Веры кончились. Мысли тоже ушли на долгий перекур. Ее Мими??!! Маленькая, миленькая, пушистенькая Мимишечка – самое могущественное существо во Вселенной??!! Не смешите!

— Погоди! – завопила Вера, припомнившая свою первую беседу с Квазиком. – Ты же сам говорил в первый же день, что Мими – просто дикий зверёк!

Собрание в амфитеатре заволновалось перешептываниями и вскриками изумления, Элистэль и кто-то еще откровенно расхохотались, а Квазик растерялся сильнее, чем прежде:

— Ничего подобного я не говорил! Ты спросила: «Мими – это твой домашний питомец?». Я ответил: «Нет. Наоборот».

— Вот именно – наоборот! Раз не домашний, значит – дикий зверек!

Смеха на ярусах стало больше. Хорошо, что она не обидчивая: выражение многих лиц можно было смело трактовать, как: «Ужас, до чего бестолковая!».

Но Квазик смотрел нежно и озадаченно.

— Дорогая, извини, но ты неправильно формируешь обратные высказывания, – нагнувшись к лицу Веры, тихо оправдался ее демон-хранитель. – «Наоборот» – значит, это меня можно назвать домашним питомцем Мими: ведь я создан ею, живу в сотворенном ею доме, питаюсь пищей, что она мне создает, и служу тем целям, что она передо мной ставит. Многие высшие так и называют хранителей – питомцы изначальной материи.