Книга Демон на одну ночь, страница 180 – Валентина Елисеева

— Всего. Всего и навсегда, – столь же прямо ответил демон. – Всего, на что намекал капитан, только без кухни. Честно говоря, меньше переживаю за тебя, когда ты колдуешь над кипящим варевом в лаборатории и разливаешь по флаконам сотни опаснейших ядов и кислот, чем когда пытаешься сварить дома картошку в мундире.

— До сих пор моими единственными долгосрочными отношениями, основанными на самой искренней и взаимной привязанности, были отношения с лабораторным оборудованием, – честно призналась Аманда. Она могла бы добавить: «Оно никогда меня не предавало, никогда не лгало и не подводило, и я не уверена, что мне так же повезёт с живым человеком», но промолчала.

— Всё течёт, всё меняется, прошлое и будущее не обязаны быть одинаковыми, – философски изрёк Габриэль. – Ты-то чего от меня хочешь?

Научил его бизнес задавать в лоб главные вопросы! Эх, не быть ей нормальной ведьмой. Надо бы ответить остроумно и оригинально, закрутить интригу, чтоб не расслаблялся, но Аманду вновь подвела привычка отвечать кратко и по существу вопроса.

— Всего. Всего и навсегда, – подтвердила она выдвинутый им постулат, крепче прижимаясь к горячему телу и отправляя в адское пекло все потайные страхи. Грудь под ней всколыхнул весёлый смешок, к виску прижались жаркие губы. – Но хотелось бы чуть больше времени... понимаешь?

— Ну, будет у тебя время, – неохотно протянул демон, поворачиваясь, укладывая её под бочок и как-то подозрительно глянув на светящиеся в темноте часы.

Даже сквозь накатившую сонливость Аманда почуяла в обещании некий подвох. Идеальные отношения с Мужчиной её Мечты давно будили в ней смутные ощущения хитрой подставы... Этот могучий гад точно что-то коварное задумал! Но что???

«Надо проверить на стойкость противозачаточные снадобья и чары, а то декрет может оказаться ближе, чем думалось, – запереживала Аманда. – Что значит: «Ну и ладно»?! Это же не моя мысль промелькнула, да? Чтоб меня драконы покусали, когда я дошла до стадии согласия действительно на всё?!»

Так она и заснула с видением черноволосого младенца в пелёнках, в полуночных глазках которого отчётливо проскакивали всполохи демонического огня.

Ощущение более чем недельной давности, что вокруг неё творится какая-то чертовщина, на следующее утро в полной мере вернулось к начальнице отдела токсикологии, и теперь она опять не знала, откуда растут ноги у всеобщего интереса к её особе. Интерес проявлялся в бурных шепотках за её спиной и в откровенной напряжённости её сотрудников, так старательно подбиравших слова и выражения на утренней планёрке, словно за каждую оговорку их могли швырнуть в котёл с бурлящим зельем. Когда на просьбу принести папку со стола её личного кабинета Лия ответила нервным восклицанием и отрицательно затрясла головой, Аманда нахмурилась.

За общим столом лаборатории мигом воцарилась мёртвая тишина, все криминалисты-токсикологи принялись с усиленным вниманием рассматривать портреты и плакаты на стенах. С особенным волнением их взоры останавливались на второй части малоизвестного изречения Авиценны: «Если врач верит в существование панацеи, жизнь пациента в опасности».

— Что не так в моём кабинете? – тихо спросила Аманда, помня мудрое наставление верховной: «Повышай голос только в том случае, когда от этого зависит чья-то жизнь».