Книга Тайны пустоты, страница 186 – Валентина Елисеева

— Иначе вы бы строго-настрого запретили наши встречи?

— Ничего подобного, – с неизменной доброжелательностью возразил психотерапевт. – Давно известно, что никакая проблема – даже проблема чисто психологическая – не разрешается сама собой. Она может долгое время существовать скрытно, но потом обязательно проявит себя, как правило – самым злополучным образом. Признание её существования и понимание причин её возникновения – первые шаги на пути преодоления всех затруднений. Другим расам бывает сложно понять самобытные особенности внутреннего мира наурианцев.

— Наслышана об их приверженности идеям чистого разума, не обременённого грузом душевных переживаний, – кивнула Таша. – Мне известно, что наурианцам свойственна практически полная бесчувственность, но она не мешает им оставаться людьми в самом высоком смысле этого слова.

— Согласен, но я бы не говорил о бесчувственности наурианцев столь категорично. Пониженная эмоциональность – не синоним отсутствия чувств. Никто и никогда не сомневался, что наурианцы искренне любят своих детей. Любовь проявляется в их неусыпной родительской заботе, в беспокойстве за счастье и здоровье своего ребёнка, в безусловном принятии его таким, каков он есть, в стремлении не терять близкой связи с ним и после того, как он стал взрослым. Отсутствие эмоциональной привязки к детям многие приравнивают к отсутствию любви, но это в корне неверно. Чувство долга, ответственности, патриотизма, любознательности и многие другие присущи наурианцам в полной мере! Я бы сказал, что интеллектуальные и нравственные чувства свойственным им даже в большей степени, чем другим расам, зато буксует эмоциональное взаимодействие с окружающими их людьми. Примечательно, что эта особенность не мешает ни наурианцам, ни окружающим: все давно привыкли к внешней холодности своих близких соседей по галактике, а те в свою очередь – к ненормально повышенной эмоциональности других гуманоидов. Как ни странно, затруднения случаются только в тех случаях, когда наурианец начинает больше походить на других, когда у него просыпаются эмоции.

Все эти рассуждения Таша слушала вполуха, слишком взволнованная сообщением Оррина. Ничего нового психотерапевт ей не поведал, а насколько всё плохо она поймёт сама, увидев Стейза. Она заставляла себя вслушиваться в пространные изъяснения специалиста, чтобы сообразить к чему он клонит, и еле удерживалась от просьбы сказать ей всё прямо и без долгих вступлений. Пока же вступительная часть имела место быть и затягивалась...

— Любые травмы – в том числе психологические – непременная часть жизни, и чем раньше человек научился справляться с ними, тем лучше. Беда наурианцев в том, что жизнь не учит их справляться с эмоциональными потрясениями, они доживают до взрослых лет ни разу не испытав достаточно сильных эмоций, я уж не говорю про различные нервные расстройства. Большинству представителей их расы такой пробел в опыте ничем не грозит, но тем редким исключениям, чья эмоциональность оказывается разбужена сокрушительными внешними факторами, приходится нелегко.

— Что вы именуете сокрушительным внешним фактором? – Таша вскинула взгляд на радушное и участливое лицо психотерапевта.

— Они бывают разные, но в случае с Первым стратегом роль такого фактора, безусловно, сыграли вы. И когда обстоятельства сложились так, что эмоциональное напряжение Стейза дошло до взрывного пика, включились защитные реакции рассудка, желающего сохранить себя. Согласитесь, это вполне оправданное желание.