Книга Акушерка для наследника дракона, страница 13 – Лилия Карниенко

Младенец, будто услышав, снова вздрогнул всем телом. Жар под пеленкой усилился.

Арина резко повернула голову.

— Замолчите, если не хотите проверить на себе, что с ним будет от вашего голоса.

Лекарь задохнулся от возмущения.

— Да кто вы такая...

— Та, из-за кого он сейчас дышит.

На этот раз Рейнар вскинул руку, обрывая их обоих.

— Хватит.

Одно слово. Но в нем было столько внутренней угрозы, что замолчали все разом.

Молчание продержалось недолго.

Шепот начался не сразу, а постепенно — будто сперва родился в одной точке комнаты, а потом, как холод по камню, пополз дальше.

— Она держит его так, словно...

— Вы видели? Пламя ушло, когда она...

— Это нечисто.

— Или благословение рода.

— Благословение? Королева умерла!

— А ребенок признал чужую женщину.

— Может, не чужую...

Последнюю фразу произнесли настолько тихо, что Арина почти решила, будто ей почудилось. Но затем из другого угла донеслось, уже отчетливее:

— Неудивительно, что император смотрит на нее так.

Она почувствовала, как кровь резко прилила к лицу — не от смущения, а от ярости.

Только этого не хватало. Еще даже не остыло тело жены, а двор уже начал плести грязь.

Рейнар, кажется, услышал тоже. Его взгляд сделался таким ледяным, что ближайшие служанки побледнели и втянули головы в плечи. Но он не стал никого осаживать словами. Лишь повернулся к старшему из стражников у двери.

— Очистить покои. Немедленно. Здесь останутся только те, кто необходим.

Люди задвигались. Слуги начали пятиться к выходу. Придворные женщины, еще минуту назад жадно ловившие каждую деталь, теперь уходили, опустив глаза. Помощницы собирали окровавленные ткани, но при этом двигались так осторожно, будто боялись даже задеть воздух вокруг Арины и ребенка. Лекари задержались дольше всех. Старший уходил последним и, проходя мимо, бросил на Арину такой взгляд, что она без труда прочитала в нем будущее: он не простит ни унижения, ни того, что его обошли там, где решалась судьба трона.

Когда дверь закрылась за последними лишними людьми, тишина стала другой. Не общей, не дворцовой, а камерной и тяжелой. Теперь в покоях осталось слишком мало звуков: треск масла в лампах, слабое дыхание младенца, скрип дерева под чьим-то сдержанным движением и шорох простыней, которыми уже прикрывали тело королевы.

Арина вздрогнула от этой детали сильнее, чем ожидала.

Ей хотелось отвернуться. Хотелось закрыть глаза. Хотелось хотя бы на минуту перестать держать себя так, словно вся ее жизнь зависела от того, насколько прямо она стоит. Но не вышло ни первого, ни второго, ни третьего.

Потому что ребенок на руках снова был слишком горячим.

Она осторожно опустилась на низкую кушетку у стены — не по просьбе, а потому что иначе ноги могли подвести. Положила младенца чуть выше, так, чтобы видеть лицо. Он морщился во сне, всхлипывал, будто не до конца отпустил прежнее напряжение, и каждый раз, когда рядом звучал резкий голос или хлопала дверь, по его коже пробегала тонкая золотая дрожь.

Рейнар стоял напротив.

Теперь между ними не было ни постели, ни лекарей, ни тех, за кого можно спрятаться словами. Только мертвое тело его жены в нескольких шагах, живой сын на руках чужой женщины и то, что не успело стать ни доверием, ни враждой в чистом виде, потому что включало и то и другое.