Книга Акушерка для наследника дракона, страница 52 – Лилия Карниенко

Храмовая хранительница подошла к огню.

Белое поверх траура.

Белые руки.

Но не она, поняла Арина сразу. Не потому что жрица казалась ей безопасной — здесь никто уже не казался. Просто ее белизна была ритуальной, жесткой, как камень алтаря, а не той тихой, домашней, женской, про которую, вероятно, писала королева.

Пламя в чаше дрогнуло.

Жрица произнесла древние слова, половины которых Арина не знала и знать не хотела. Затем повернулась к ребенку.

— Наследника надлежит поднести ближе к огню рода.

Эстара сделала почти незаметное движение, словно была уверена, что именно теперь ей дадут взять младенца хотя бы на миг. Но Рейнар не посмотрел на нее вовсе.

— Арина, — сказал он.

Только имя.

Без титула. Без уточнения. Без оглядки на весь зал.

Арина подошла к чаше.

Наследник проснулся окончательно.

Он не заплакал, но начал хмуриться, и золотой отсвет пробежал у него под кожей так явственно, что ближайшие к помосту люди непроизвольно подались назад. Арина почувствовала это движение толпы, как чувствуют ветер перед бурей. Не потому, что он уже срывает листья, а потому что меняет сам воздух.

— Быстрее, — тихо сказала она жрице.

— Вы учите меня ритуалу? — холодно спросила та.

— Я учу вас не доводить наследника до пламени посреди вашей красивой речи.

Рейнар услышал.

И, к удивлению всего зала, не осадил её.

— Завершайте, — приказал он храмовой хранительнице.

Жрица побледнела едва заметно, но подчинилась.

Имя прозвучало низко, торжественно, нараспев — длинное, родовое, с солнечным корнем в середине. Для двора. Для протокола. Для хроник.

А потом, уже тише, Рейнар сам произнес то короткое имя, которым, по обычаю, ребенка должны были назвать близкие.

— Элар.

В эту секунду младенец резко вскинулся.

Глаза его распахнулись. Не полностью — мутно, по-новорожденному, но достаточно, чтобы Арина увидела в них сухой свет, слишком яркий для такого маленького лица. Он задышал часто. На щеках, у шеи, по тонким пальцам пробежали золотые искры.

Зал замер.

— Назад, — сказала Арина резко, но тихо.

Некоторые услышали. Некоторые — нет. Эстара сделала шаг, точно забыв о приказе императора. Мейра потянулась к краю ткани, будто хотела помочь. Глава дворцовой медицины подался вперед с таким видом, словно надеялся и вмешаться, и доказать что-то всем сразу.

И именно этого хватило.

Пламя не вырвалось наружу, но воздух вокруг ребёнка будто зазвенел. Тонкие золотые нити пробежали по ткани, лизнули серебряную застежку на платье Арины. В зале раздался общий рваный вдох.

— Не двигаться! — рявкнула Арина так, что ее голос перекрыл даже храмовую чашу.

И, не дожидаясь ничьего разрешения, шагнула с помоста вниз, прочь от огня, прочь от толпы, прижимая малыша к себе всем телом, как щитом.

Элар открыл рот и уже не вдохнул — всхлипнул воздухом.

Плохо.

Очень плохо.

— Тише, — шепнула Арина, уже не замечая, кто на нее смотрит. — На меня. Только на меня.

Она качнула его, провела пальцами по горячей груди, опустила щеку к его лбу, давая услышать свое дыхание, свое сердце, свое упрямое человеческое присутствие, которое почему-то оказалось для него крепче всех древностей.

Элар дернулся еще раз.

Золотой свет лизнул край ее рукава.

Эстара ахнула. Кто-то у стены выкрикнул молитву. Глава дворцовой медицины начал говорить что-то про опасность, магическую нестабильность и нарушение порядка.