Книга Проданная генералу. Второй шанс для дракона, страница 78 – Сима Гольдман

Выйдя из стеклянных дверей, я остановилась, вглядываясь в полумрак коридора. Аэрон уже скрылся из виду, но у меня появились кое-какие соображения, и я хотела поскорее ими поделиться.

Я двинулась вперёд.

Коридор разветвлялся. Недолго думая, решила заглянуть в кабинет Эйнара. Скорее всего, два старых бывших друга сейчас собрались вместе для «мужского разговора».

Дверь была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тёплый свет лампы, бросая на пол дрожащий прямоугольник.

Я замерла на пороге, наблюдая за силуэтом мужа, склонившегося над бумагами. Он выглядел усталым и измученным.

Он поднял голову, почувствовав моё присутствие.

— Элен… — голос дрогнул. — Ты пришла.

Я не ответила сразу. Просто вошла, закрыв за собой дверь.

— Почему ты женился на мне? — наконец произнесла я, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Не просто женился, а почему выбрал конкретно меня?

Он встал, сделал шаг ко мне, но остановился, увидев мой предостерегающий взгляд.

— Потому что люблю тебя, — он сжал кулаки, как будто борясь с желанием коснуться меня. — Разве этого мало?

Я смотрела на него, пытаясь разглядеть за маской раскаяния того, кого любила. И вдруг поняла: он не лгал. Не сейчас. В его глазах была искренность, которую невозможно подделать.

Но достаточно ли этого?

— А почему ты мне изменил?

Эйнар замялся, но отводить взгляд не стал.

Эйнар глубоко вдохнул, словно собираясь с силами перед прыжком в пропасть.

Меня на миг даже умилила такая реакция. Всё же чувствует себя виноватым.

— Я не искал этого, Элен. Всё случилось… нелепо, глупо, без всякого смысла. — Его голос звучал глухо, будто слова давались ему с трудом. — Ламари… Она умела быть там, где её не ждали. Умела говорить то, что, казалось, нужно услышать. А я… Я был уставшим. Разорванным между долгом и желанием быть с тобой. И в какой‑то момент позволил себе слабость.

Он сделал ещё шаг, но остановился, увидев, как я невольно отступила.

— Знаешь, что самое страшное? — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Что я даже не понял сразу, как далеко всё зашло. Думал: это просто мимолётно, ничего не значит. Но когда осознал, что натворил… Было уже поздно.

Я молчала, чувствуя, как внутри разгорается смесь боли и гнева. Но теперь это была не слепая ярость, а холодная, трезвая боль. Та, что заставляет видеть правду без прикрас.

— Ты говоришь «было поздно», — наконец произнесла я. — Но ведь ты мог прийти ко мне. Мог сказать всё сам. Почему не сделал этого?

Эйнар опустил голову, сжимая кулаки.

— Потому что боялся. Боялся увидеть в твоих глазах то, что вижу сейчас. Боялся потерять тебя. И это сделало меня трусом.

В комнате повисла тишина. Только пламя лампы подрагивало, отбрасывая дрожащие тени на стены.

— А теперь? — тихо спросила я. — Что ты хочешь теперь?

Он поднял глаза на меня.

— Хочу, чтобы ты дала мне шанс. Можешь ненавидеть меня, презирать, проклинать, но не уходи. Лучше бы ты кричала и швыряла в меня всё подряд, чем строила из себя императорскую ищейку с холодной головой. Не лишай меня семьи!

Я медленно подошла к столу, положила на него цветок, который всё ещё держала в руке.

— Доверие не восстанавливают словами, Эйнар. Его строят поступками. Медленно, день за днём. И я не знаю, хватит ли у меня сил на это.

Он кивнул, не пытаясь спорить.