Книга Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь!, страница 9 – Анна Кривенко

Я должна узнать, кто этот человек.

Ведь именно он мог стать моей первой ниточкой к спасению в этом странном мире.

* * *

— Эй, постойте! — окликнула я, когда поняла, что знаю, кто это.

Через мгновение я смотрела в лицо седой, немного неопрятной старухи. Она была первым человеком, кого я увидела в этом мире. Повитуха!

Увидев меня, старуха замерла в большом недоумении, а затем скривилась.

— Выгнали-таки! — пробормотала она не очень дружелюбно. — Так идите своей дорогой!

Буркнула и отвернулась, продолжая неспешно двигаться вперёд, насколько позволяла старость.

— Подождите! — окликнула я снова и заторопилась, чтобы с ней поравняться. — Мне нужна помощь! Я бы хотела где-то остановиться на некоторое время.

— Так это не ко мне! — недовольно пробормотала она, смотря себе под ноги и с трудом пробираясь по сугробам.

— А к кому? — уточнила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Дык… не знаю. В деревне, что ли, спросите.

Это действительно было логично, но почему-то внутри меня вспыхнуло упрямство.

— Может быть, я могу остановиться у вас? Я заплачу!

Старуха резко замерла и повернулась ко мне с таким выражением на морщинистом лице, что любому другому стало бы не по себе. Но меня уже ничего не трогало. Желание выжить сделало меня непробиваемой, как кремень.

— Милая, я с вами связываться не собираюсь, — проговорила она грозно. — У меня и самой дела не очень, вас прокормить я не смогу.

— Но я же сказала, что заплачу! — возмутилась я. — У меня есть драгоценности.

Однако мои слова её совершенно не впечатлили.

— Знаю я вас, — пробормотала она. — Аристократам верить нельзя, да и вообще… на кой мне такая проблема? Если господин Горенский узнает, что я приютила вас, меня перестанут звать в поместье, а я только с этого и живу…

— А никто не узнает, — поспешила заверить я. — Я не буду показываться на глаза. Мне нужно всего несколько дней, чтобы набраться сил. Неужели вы не пожалеете ребёнка? Скоро он проснётся, мне нужно будет его покормить, переодеть, пелёнки постирать…

Старуха поджала тонкие губы.

— А мне-то какое дело до твоих проблем?

Она резко перешла на «ты», выражая своё неприятие.

«Надо же, — мелькнуло у меня в голове. — А ведь казалась такой сочувствующей. Лицемерка выходит…»

— Сама нагуляла — сама и расхлёбывай, — добавила она, глядя на меня с презрением.

Наверное, в другой ситуации я бы развернулась и ушла. Но упрямство, которое держало меня на плаву, удивляло даже меня саму.

— Нет уж, — заявила жёстко. — Я останусь у вас, и вы мне дадите приют. Наглой я не буду, за всё заплачу. Но вам тоже следует подумать о своей собственной совести. Неужели позволите ребёнку погибнуть от холода?

Старуха нахмурилась, и я поняла, что почти переломила её.

Как будто чувствуя напряжение, Серёжа захныкал.

Жаль, что у меня не было соски — она бы помогла его успокоить. Пришлось покачать его, прижимая к груди.

— Ладно, — буркнула старуха, вздыхая. — Но за проживание не только заплатишь. Помогать мне будешь. Поняла?

Я пожала плечами.

— Чего уж там не понимать…

* * *

Дорога была тяжёлой. Сугробы местами доходили до колен, а порывы ветра забивали снег в лицо. Я шла за старухой, прижимая к груди малыша, укутанного в одеяло.

Через некоторое время перед нами показался маленький ветхий домик. Он выглядел, как избушка из детских сказок, только без куриных ножек. Покосившаяся крыша, местами покрытая тонким слоем снега, низкая дверь, чуть перекошенная и оббитая какими-то кусками ткани, чтобы не задувало. Узкие окна, через которые почти не пробивался свет.