Книга Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие!, страница 21 – Анна Кривенко

«Я ведь не ради себя прошу. Я бы потерпела. Но дети… Они не могут ждать.»

Валентин наблюдал за мной несколько мгновений, а потом произнёс:

— То есть вы хотите наняться ко мне, правильно я понимаю?

Я вздрогнула от звука его голоса.

— Ну, возможно, можно и так сказать, — ответила осторожно.

Он прищурился, разглядывая меня с лёгкой усмешкой.

— А с чего вы решили, что мне нужна помощь?

Я замялась.

— Ну… вы мужчина.

— И что? — в его голосе послышалось легкое недоумение.

— Обычно мужчинам требуется помощь женщины, чтобы выполнять некоторые дела по дому… — мой голос прозвучал глухо и немного раздраженно, хотя я старалась себя сдерживать.

Его усмешка стала шире.

— Я до сих пор прекрасно обходился без женщины. Уже не маленький…

Эти слова я восприняла как отказ. Наверное, и в помощи с едой тоже. Моё лицо вспыхнуло, и я резко развернулась.

— Ладно, я поняла. Извините, что побеспокоила, — холодно бросила я и поспешила уйти.

Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Я чувствовала себя униженной до крайности.

«Неужели я попала в этот мир, чтобы пройти испытание и избавиться от своей гордости?»

— Эй, постойте! — выкрикнул Валентин.

Я услышала его шаги за спиной. Уже через мгновение он оказался рядом, схватил меня за руку и развернул к себе.

Я замерла, оказавшись слишком близко к нему.

— С чего это вы убежали? — произнёс он хмуро. — Мы не договорили.

— А что тут говорить? Мне и так всё понятно, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы просили у меня еды для вас и детей, и я это помню, — произнес он. — Я приглашаю вас на завтрак. На мою сторону поместья, естественно…

Я опешила.

— Как это понимать? Вы же отказались от моих услуг, — напомнила я.

— Да, отказался. Мне не нужна помощница. Я и сам прекрасно справляюсь. Но я покормлю вас просто так.

Его голос звучал уверенно, но в нём не было ни капли насмешки или злости.

Это выглядело благородно. Но я всё равно чувствовала себя ужасно. Мне, привыкшей никому не быть должной, было трудно принимать чью-то помощь. Однако у меня не было выбора. Дети были голодны. Пришлось переступить через себя и молча кивнуть.

…Поднимаясь по лестнице к детям, мысленно убеждала себя: «Я всё устрою. Всё наладится. Скоро схожу в деревню, куплю еды. Подумаю, чем заняться в этом мире. Найду работу. Нужно запустить колесо новой жизни. И тогда мне не придётся больше есть за чужой счёт.»

Эти мысли немного успокоили. Всё-таки тяжело бывает тем, кто привык рассчитывать только на себя.

Дети, узнав, что их ждёт вкусный завтрак, пришли в восторг. Оля всплеснула руками:

— Мама, я не ела жаркого больше недели!

Мне стало так жаль её. Сердце сжалось от боли и в очередной раз вспыхнуло злостью на их мерзкого отца.

«Как можно было таких чудесных детей отправить умирать? Как? Только из-за каких-то подозрений! Ты же их вырастил, видел, как они росли у тебя на глазах. Бесчувственный, отвратительный человек! А ведь, как говорит Алёша, они действительно его дети. Даже не потрудился разобраться, хотя всё было так просто…»

Эта злость дала мне силы спокойно спуститься на первый этаж с детьми и отправиться на другую сторону поместья.

Как оказалось, Валентин оборудовал кухню в одной из больших комнат, которая, вероятно, когда-то была гостиной. Здесь не было привычной обстановки: только огромный овальный стол, не застеленный скатертью, а на нём стояли щербатые тарелки и приборы.