Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 117 – Анна Кривенко

Я скривилась.

— Знаете, Роман Михайлович, вы взрослый, образованный, где-то, наверное, гениальный молодой человек… — он удивлённо распахнул глаза, — но вы порой настолько слепы к очевидным вещам, что у меня не хватает слов.

Он помрачнел, а я продолжила:

— Этот плащ — всё, что у меня есть. Я не вашего круга, Роман Михайлович, и одежды у меня не так много. Вам нужно как-то к этому привыкнуть.

Вот тут-то молодой человек покраснел. Я заметила это даже в полумраке.

— Ах, простите, — произнёс он. — Действительно, мой недосмотр. Вот, возьмите!

Он стянул свой длинный, шикарный плащ, подбитый мехом белой лисы, и накинул мне на плечи, оставшись в одном камзоле и рубашке.

— Нет-нет! — возмутилась я. — Я не это имела в виду…

— А я имею в виду именно это! Не противьтесь, — он начал завязывать тесьмы у моего горла с очень хозяйским видом.

Я поймала себя на том, что от моего сарказма не осталось и следа.

— Пойдёмте, — сказал молодой доктор, схватил меня за руку и подвёл к карете. Помог забраться, после обошёл и сел рядом.

Мне было ужасно неловко.

— Но вы ведь замёрзнете… — начала я, однако он требовательно поднял руку, останавливая готовый сорваться с губ словесный поток.

— Послушайте, я не могу позволить вам испытывать неудобства, особенно тогда, когда сам позвал вас на увеселительное мероприятие. Давайте оставим ненужные споры. В карете нормальная температура. В ресторане будет не хуже. К тому же я мужчина — что со мной может случиться?

Я посмотрела на него с неудовольствием.

— Как будто мужчины не болеют… — пробормотала язвительно.

— Мужской организм крепче женского, и это факт, — добавил он с таким самодовольством, что я вспыхнула.

— С чего вы это взяли, Роман Михайлович? — не удержалась я. — Женский организм, между прочим, гораздо более вынослив. Вряд ли какой-либо мужчина пережил бы хотя бы одни роды и остался бы в своём уме!

Роман Михайлович уставился на меня так, будто я сморозила что-то совершенно дикое. Но я не собиралась отступать.

— Что вы на меня так смотрите? — заставив себя ухмыльнуться, спросила я. — Вы ведь знаете, что боль при родах приравнивается к боли, равной перелому двадцати костей одновременно! Какой мужчина способен перенести такие муки и остаться в своём уме? И уже на следующий день бегать по дому с ребёнком на руках!

Ну… насчёт бегать я, конечно, немного преувеличила. Не всякая женщина вообще с кровати встанет. Но я решила не заострять внимание на своей оплошности.

Роман Михайлович некоторое время рассматривал меня с определённым ошеломлением, а после выдохнул:

— Откуда такие сведения, Анна Александровна? Не думаю, что боль можно как-то померить…

— А вот и можно, — ответила я. — Над этим работают учёные мужи, которые много чего исследуют!

Далее он не возражал. Я, конечно, опустила тот факт, что учёные мужи исследовали этот вопрос в другом мире. Он, наверное, подумал, что у моего так называемого отца были друзья или сообщники, которые могли, в силу своей любви к науке, заняться подобными вопросами.

Некоторое время мы ехали молча. Я проклинала на все лады карету, которая подпрыгивала на каждом камушке, а Роман Михайлович был весьма задумчив.

Наконец он произнёс:

— А знаете, что поражает меня больше всего?

Я удивилась и уточнила:

— Что же?