Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 26 – Анна Кривенко

Когда шёпотки улеглись, он поднялся на ноги и произнёс:

— Итак, начнём. Нам нужно обсудить ситуацию, которая произошла вчера в хирургическом отделении. Прежде всего хочу напомнить, что мы должны судить непредвзято и честно, взвешивать все «за» и «против», не отрицать очевидных фактов и не спешить с выводами, если факты не очевидны. Я провёл небольшое расследование вчерашнего инцидента, и ситуация крайне неоднозначная.

Не дав сказать мне и слова, он начал сухо и коротко излагать факты произошедшего — о том, что меня, санитарку, персонал хирургического отделения обвинил в превышении полномочий. Якобы я обвинила докторов и медсестёр в халатном обращении с пациентом, а также в шантаже этого пациента и манипулировании его здоровьем ради выгоды.

— Более того, — добавил он, — Анна Кротова не отрицает того, что действительно сделала первязку больному без разрешения высостоящего персонала..

— Тогда почему мы вообще это обсуждаем? — бросил долговязый старик, глядя на меня из-под кустистых бровей.

— Потому что дело неоднозначное, — недовольно продолжил Роман Михайлович.

— Есть ли свидетели произошедшего? — громко уточнил мужчина лет пятидесяти, который выглядел менее агрессивным.

— Да. Анна назвала свидетеля. Это второй больной из палаты. Я опрашивал его сегодня, и он отрицает всё, что она рассказала.

Я вытаращилась на Романа Михайловича с открытым ртом. Что??? Получается, тот мужчина подставил меня? Но ведь мне казалось, что мой поступок его коснулся, и он выглядел таким искренним тогда…

Почувствовала себя ужасно разочарованной, но… тут же в голову пришла другая мысль. Разве не видела я этих акул в белых халатах? Наверняка припугнули. Или наоборот — купили. Человеку просто стало страшно, мне не в чем его винить.

Однако теперь я знала: дело действительно плохо. Без этого свидетеля мои слова — ничто. Я поняла, что можно даже не пытаться бороться. Это бесполезно. И весь этот совет был теперь не более чем фарсом.

Однако… нельзя было ударить в грязь лицом.

Поэтому я напустила на себя равнодушное выражение и стала просто наблюдать за развитием дальнейших событий.

В общем, когда Роман Михайлович прекратил изложение оставшихся фактов, собравшиеся загудели. Наконец один из них выкрикнул:

— Вы осмотрели пострадавшего пациента? Каково его состояние на сегодняшний момент?

— Он всё ещё не пришёл в себя, — произнёс Роман Михайлович, — но я бы назвал его состояние удовлетворительным.

— Значит, санитарка никому не причинила вреда, — вдруг послышался крайне старческий голос, почти что скрип.

Я обратила внимание, что старейший из присутствующих, мужчина лет девяноста, не меньше, глядел на меня неожиданно мягким взглядом. Мягким и… каким-то ностальгическим, что ли.

Я опешила.

Кто это, интересно?

— Профессор Уваров, это мало что меняет, — обратился к нему мужчина помоложе, сидящий рядом. — То, что человек не пострадал от неправомерных действий этой девицы, — настоящее чудо. Она всё равно должна быть сурово наказана!

— Чтобы кого-то наказать, — парировал профессор, — нужно, чтобы был доказан ущерб. Какой в данном случае ущерб от того, что она попыталась ему якобы помочь? Никакого. Так что мы здесь обсуждаем?

— Если она не будет наказана, — продолжил молодой человек возмущённо, — то снова начнёт «помогать», и пациенты будут в опасности. Её нельзя держать в нашей больнице!