Онлайн книга «Доктор-попаданка. Подняться с низов»
|
Я развернулась и, растолкав обступивших нас девиц, вышла из классной комнаты. Внутри всё клокотало возмущением, но я была рада, что жёстко противостала очередной нагибаторше. Похоже, если не проявлять твёрдости, чужой агрессии будет только больше. Что ж, учту на будущее. Да, Роман Михайлович просил вести себя тихо и осторожно, но если у меня не получится — так тому и быть… * * * Я шла в сторону столовой, когда встретилась с Матреной Ивановной. Она остановила меня, и я уж решила, что меня снова за что-то будут ругать. Но вместо этого женщина сухо произнесла: — У тебя в личном деле не хватает рекомендации от Романа Михайловича. Видимо, он забыл вложить. В общем, немедленно беги к нему и без рекомендации не возвращайся. Мы подшиваем твоё дело. Везде должен быть порядок. Поняла меня? Я поспешно кивнула. Когда преподавательница ушла, я разочарованно выдохнула — ведь сейчас было время обеда. Кажется, кое-кто хочет оставить меня голодной… Но деваться было некуда. Может быть, как раз воспользуюсь случаем и вечером выйду за пределы медицинского комплекса, чтобы купить поесть на пару монет. Решив это, я поспешила в хирургическое отделение. На месте Романа Михайловича не оказалось. Кажется, ещё рано для обхода. Я начала оглядываться, но коридор был пуст. В итоге заглядывала в каждую палату, пытаясь найти хотя бы медсестру, но на меня глядели лишь пациенты. Наконец, из одной палаты послышались голоса. Дверь была приоткрыта, и я заглянула внутрь. На шести небольших кроватях лежали дети. Я пришла в ужас, увидев бледные лица и окровавленные повязки. Боже, что же с ними всеми произошло? И вдруг я заметила Романа Михайловича. Он сидел на стуле у одной из кроватей и разговаривал с очень милой девочкой — белокурой, синеглазой. У неё была перебинтована правая нога. Доктор мягким голосом рассказывал сказку, какую-то простую и добрую историю, и лицо его сияло. Девочка следила за ним восхищёнными глазами и слушала очень внимательно. Когда я пригляделась, поняла, что слушают и остальные дети в палате. Летнее солнце ярко освещало каждый уголок комнаты и играло в волосах как белокурой девчонки, так и Романа Михайловича, отчего казалось, что вокруг их лиц сияют ореолы. В этот момент моё сердце дрогнуло. Наверное, потому что эта картина показалась мне безумно красивой и вдохновляющей. А Роман Михайлович неожиданно предстал передо мной в совершенно ином свете. Со мной он был всегда грубым, жёстким, требовательным, а с этим ребёнком — нежным, заботливым и очень добродушным. Не знаю, сколько я так простояла, разглядывая это впечатляющее зрелище, но доктор резко обернулся, и наши взгляды встретились. Он тоже замер. Мы уставились друг на друга в немом изумлении. Не знаю почему, но он тоже долго не мог отвести взгляд… * * * Роман Михайлович сидел у постели девочки, которой судьба уже нанесла слишком много ударов. Эмилия — худенькая, бледная, с перебинтованной ногой — лежала почти неподвижно, но глаза её, большие и печальные, всегда следили за ним с тем выражением, которое пробирало его до боли. Она не плакала. Даже тогда, когда боль, должно быть, становилась нестерпимой, — только крепче сжимала губы и отворачивалась к стене. Роман понимал: её рана заживёт, тело окрепнет, но пустота в душе будет зиять дольше. К другим детям приходили родные: матери, отцы, сестры и братья. Их объятия, шепот, слёзы и радостные улыбки наполняли палату теплом. А к Эмилии никто не приходил. Она была сиротой… |