Книга Антисваха против василиска, страница 204 – Валентина Елисеева

— Не трогай!

— За дурака не держи, — откликнулся Ригорин, хладнокровно исследуя магией опасное колечко. — Ого, часть заклинания мне хорошо известна: то самое добровольно налагаемое на себя смертельное заклятье, которое используют сектанты! Как Ролайза умудрилась дать согласие на использование такого артефакта?!

— Её обманули, — напряжённо ответил Имран. Он был занят тем, что вытягивал из тела девушки тёмно-серые нити остаточной магии кольца. — Этот артефакт не просто убивает за попытку разгласить тайны, он подпитывается жизненными силами носителя! Даже если бы она не пыталась всё мне рассказать, то гарантированно умерла бы к утру! Ригорин, мы бы улетели, а утром я вернулся бы к хладному трупу моей жены!!! В методах мерзавцев век от века ничего не меняется: всё те же удары в спину, всё то же уничтожение самых добрых и доверчивых из людей! Душа моя, неужели за все прожитые годы ты так и не научилась всегда — всегда! — ожидать подлого удара исподтишка?! Не научилась жить с оглядкой, не доверяя никому?! Узнаю, кто так поступил с тобой, — убью без раздумий!

Ригорин смотрел, как Имран вытягивает в себя смертельную магию, как яростно борется с ней, и отчётливо понимал, что девушка не доживёт до окончания этой борьбы без подпитки: коварное кольцо слишком сильно иссушило её за поиски способа обо всём рассказать мужу. Магистр не мог одновременно вытягивать зловещие серые нити и восстанавливать жизненные силы жертвы: слишком велик риск что-то перепутать, где-то не удержать контроль — смертельный риск. Любая маленькая ошибка уведёт девушку за грань невозврата. Ригорин шагнул к постели, и его отшвырнуло магической волной:

— Не подходи! — взревел магистр, подозревающий теперь врага во всех и в каждом.

— Я предпочитаю бить не в спину, а в лицо, — твёрдо сказал Ригорин, подступая обратно. — Мне ты можешь верить. Я помогу.

Защитная магия дрогнула и пропустила его к смертельно бледной невесте. Осторожно контролируя каждое свое действие, Ригорин наполнял девушку целительской, жизненной силой, пока Имран очищал её организм от остатков заразы. Наконец щёки невесты порозовели, Имран уничтожил последнюю серую ниточку, и девушка открыла глаза.

— Всё хорошо, — заверил её Ригорин, на которого уставились широко распахнувшиеся глаза Ролайзы.

— Хорошо? — с болью переспросила невеста друга и выкрикнула, словно выплёскивая давно накипевшее: — Разве ты меня не бросил, не ушёл к другой? Разве после твоего подлого предательства может быть «всё хорошо»?!

Выражения, что пришли на ум главе королевской стражи, не поддавались литературной обработке. Ригорин попятился от поднявшего жениха, машинально оправдываясь и прекрасно осознавая, что оправдания ему не помогут:

— Она в шоке, не осознаёт, что говорит. Чёрт, да я с ней за всю жизнь парой слов не перекинулся, клянусь, Имран!

Невеста сдавленно охнула и села на постели, переводя ошеломлённый взгляд с одного мужчины на другого. Имран прищурился, наступая на Ригорина, грозно-задумчиво протянул:

— Любопытное известие.

Его невеста попробовала вскочить, что-то сказать, но её опутали магией, уложили обратно и скомандовали:

— Спи! Тебе нужно восстанавливать силы, — и подкрепили указание лёгким усыпляющим заклинанием.

Ресницы Ролайзы сомкнулись, решительное выражение на её личике сменилось сонным, и она свернулась клубочком. Имран накрыл невесту покрывалом, снял фату, невесомо провёл по длинным волосам и произнёс тихо-тихо, говоря с самим собой: