Книга Антисваха против василиска, страница 205 – Валентина Елисеева

— Важно, что в итоге ты выбрала меня.

— Имран, я клянусь, — горячо зашептал Ригорин, но от него отмахнулись:

— Время уходит!

Магистр начал быстро-быстро опутывать стены спальни слоями сложной магической защиты, превращая комнату в надёжный бункер, куда никто не сможет проникнуть, а объект защиты не сможет по глупости выйти наружу. Ригорин буркнул, что обезопасит периметр, и сбежал на улицу — накладывать защитные чары на ограду. В последнее время красивые женщины постоянно с кем-то его путают: то Аннет Сток на приёме обозналась (по крайней мере, вдовушка так утверждала), то молодая жена магистра под монастырь подвела!

В спину потянуло холодом. Ригорин обернулся и увидел, как морозная позёмка бежит вверх по стенам первого этажа: это хозяин дома инструктировал слуг, что они отвечают жизнью за безопасность хозяйки, и если вдруг что-то случится, то они должны немедленно отправить ему магическое послание, иначе…

На стенах проступил иней. Умел магистр выступить эффектно, ничего не скажешь.

«Он слишком усердствует в запугивании, — прислушался Ригорин и покачал головой: не завидовал он сектантам, они умудрились довести магистра до такой стадии белого каления, когда всем лучше сразу убегать и прятаться. — Неужели это Нойс сознательно обрёк дочь на смерть, зная о любви к ней Имрана? Хотел морально раздавить врага, погубив родное дитя? История знает случаи столь безумного, не знающего границ стремления к власти, но как уродливо и дико это выглядит со стороны!»

Магистр вышел на крыльцо, и они одновременно взмыли в темнеющее небо. Магистр молчал, только в глазах его светилась неукротимая ярость. Они неслись во весь опор и догнали кареты гостей на самом подъезде к имению.

— Извини, но брать пленных не планирую, — сурово предупредил Имран, когда они приземлились в условленном месте и дали знать о своём прибытии всем сидящим в засаде. — Негодяи исчерпали скромную меру моего милосердия.

— Не знал, что оно вообще тебе свойственно, — хмыкнул Ригорин, настраиваясь на скорый бой. — Как думаешь, Василиск сегодня прилетит?

— Не прилетит однозначно, — прорычал Имран, отчего-то опять разъяряясь.

— Откуда такая уверенность? — заинтересовался Ригорин.

— Ура, в кои-то веки правильный вопрос! — фыркнул магистр. — Браво, мои аплодисменты! Осваиваешь неизвестные ранее просторы своих возможностей! Похвально.

Ригорин скрипнул зубами и прошипел:

— Я долго жил с мечтой отправить тебя на виселицу, Дьявол Дайм.

— А сейчас?

— Сейчас хочу придушить тебя собственными руками!!!

— Да, мечты меняются, — философски изрёк Имран. — Не отвлекайся, гости заходят в дом. Кареты Нойсов и их друзей «случайно» задержались в дороге. Подождут, когда гости нагуляются, и тогда начнется.

— Сам знаю. Я пошёл обходить наших.

— А я — разведывать силы врагов. До встречи, Ригорин, успеха нам.

Провалившись в бессознательное, Аня вернулась в прошлое: перед её глазами, как перед смертью, пролетела вся её долгая жизнь. Всколыхнулись все прежние чувства: любви, боли утраты, счастья материнства и застарелой боли предательства. Она снова была Анной Ильиничной Романовой: одинокой и смертельно уставшей. Уставшей быть всегда сдержанной, всегда вежливой, не устраивающей сцен и не закатывающей истерик — такой, какой положено быть мудрой, взрослой женщине. Глубоко несчастной женщине, переживающей все невзгоды и горести в глубине души, не вынося их на всеобщее обозрение. Учитывающей другие мнения, способной понять чужую точку зрения и уважительно к ней отнестись, сколь сильно та ни расходилась бы с её личным представлением. Балансируя на грани жизни и смерти, Аня думала, что немыслимая усталость скопилась в ней от тяжкого груза невысказанных претензий, невыплаканных слёз, проглоченных резких слов и неустроенных скандалов. Если бы она, узнав о любовнице, не отошла гордо и молча в сторону, а выкрикнула в лицо мужа всё наболевшее, — возможно, ей было бы легче сейчас, на этой тонкой грани перехода в мир иной?