Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 36 – Анна Кривенко

Анита же, как ни странно, чувствовала себя все радостней в духе. Она все свои силы устремляла на то, чтобы научиться любому индейскому ремеслу в совершенстве. Она просто ставила перед собою цель и старалась достигнуть ее, ведь без цели подобное существование можно было назвать совершенно бессмысленным и даже невыносимым.

Девушка пыталась следить за своей прической, используя вместо расчески свои пальцы, старалась постоянно отряхивать ветшающее платье от травинок и пыли. Контактировали пленницы в основном с тремя индианками, одна из которых была женой их хозяина, а две других — дочерями. Самого «хозяина» пленницы видели редко. Он несколько раз приходил посмотреть, как продвигается их работа по выделке шкур. Это был крепкий грозный индеец лет около сорока с холодным непроницаемым лицом, который вызывал чувство страха. Его бронзовая кожа лоснилась из-за слоя жира, намеренно втираемого в тело для защиты от солнца, а на шее и запястьях висело такое количество бус, браслетов и амулетов, что его, пожалуй, можно было назвать щеголем среди индейского народа. Даже дочери и жена краснокожего были украшены гораздо скромнее.

Из-за того, что Анита панически боялась мужчин, каждое появление «хозяина» вызывало у нее легкий приступ паники, который она стремилась заблокировать молитвой к Богу. Но так как индеец не проявлял к ней пристального внимания и довольно быстро покидал это место, Аните удавалось быстро справляться с чувствами.

Девушка потеряла счет времени, но по ее неточным подсчетам прошел месяц с тех пор, как их пленили. За это время им с Майрой милостиво дали шкуру бизона, чтобы они могли не спать на голой земле. Кормили по-прежнему скудно, и Анита чувствовала, что у нее щеки сильно впали, а талия стала еще более узкой. Но ей было все равно, как она выглядит. Более того, чем хуже она будет выглядеть, тем больше шансов, что ни один из мужчин не захочет воспользоваться ею для греховных утех. Так что она даже радовалась потере своей красоты, потому что чувствовала в этом защиту.

За месяц жизни в индейской деревне, она приспособилась к режиму дня и привыкла успешно и легко обращаться с кожей и мехом. Ей даже понравилось это необычное ремесло. После обработки, вымачивания и тщательной просушки, кожа животных становилась такой мягкой и приятной на ощупь, что удивляла Аниту своим совершенством. Дочери «хозяина» умело резали кожу на полосы для плетения амулетов, а из особенно хороших кусков искусно шили одежду. Помимо этого, они быстро могли нанести вышивку с индейским орнаментом, украшая также ракушками и бусинами, что придавало изделиям нарядный вид.

При этом индейские женщины абсолютно не пытались вступать в контакт с пленницами. Они только жестами раздавали поручения, но относились к бледнолицым, как к высокоинтеллектуальному скоту.

Анита стала между делом посматривать на остальных жителей индейской деревни. Особенно ей нравились малыши. Большинство детей работало наравне со взрослыми, собирая дрова, охотясь на мелких грызунов или отправляясь на поиски орехов, ягод и других съедобных даров природы. Но совсем маленькие детки играли возле родителей, улыбаясь и что-то лепеча на своем милом детском языке. Их вид согревал Аните сердце.

Однако Майре становилось все хуже. Она с трудом вставала по утрам и начинала впадать в какое-то странное состояние невменяемости. Иногда она просто замирала, смотря в одну точку и не шевелясь. Хорошо, если это случалось в их палатке, но, когда это состояние находило на нее за выделкой шкур, Анита начинала сильно беспокоиться и пыталась ее растормошить. Похоже, Майра потихоньку начинала сходить с ума.