Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 78 – Анна Кривенко

Прохожие тоже дивились необычной парочке, потому что в нынешние времена встретить посреди города индейцев в традиционных нарядах и с серьгами в ушах было практически невозможно. Все представители коренного народа, попадая сюда, спешили одеться в одежду белых, иначе могли схлопотать пулю в лоб без всякого предупреждения: в состоянии войны с индейцами на территории белых никто не церемонился.

Друзей схватили за руки и буквально потащили вдоль улицы, отпуская похабные шуточки. Вскоре процессия остановилась напротив массивных ворот. Когда они открылись, их ввели в огромный по размеру сад, а потом втолкнули в деревянную пристройку, заперев за ними дверь. На земле лежало несколько пучков соломы, и изможденные пленники устало опустились на них.

Хота растерянно взглянул на Четана и робко проговорил:

— Брат, наверное, когда-то я был здесь, потому что этот город бледнолицых кажется мне знакомым…

Четан просто кивнул, но ничего не ответил. Хота немного замялся, а потом все же тихо произнес:

— Брат, я… скажи, я все-таки апач или я… бледнолицый?

Четан взглянул на юношу, и лицо его потеплело. Парень выглядел сконфуженным и смущенным. Его лицо было смуглым и обветренным, как и у любого апача. Его неимоверно длинные черные волосы волнами струились по плечам, а в ушах поблескивали длинные серьги. На шее висело несколько тяжелых амулетов, а справа над ухом свободно болталось орлиное перо. Весь внешний вид Хоты кричал о том, то он самый настоящий апач, разве что необычные зеленые глаза говорили об обратном.

— Хота, ты тот, кем ты себя чувствуешь, — наконец проговорил Четан, а потом добавил, — не волнуйся, ты навеки будешь моим братом…

Хота расслабился и белозубо улыбнулся. Конечно же, он апач. Не важно, кем он родился. Главное, кем он себя чувствует! Слова Четана принесли ему облегчение.

Но какова же будет их участь? У них есть все шансы умереть здесь, ведь пока они были еще очень слабы для побега.

Им не дали долго размышлять в одиночестве: один бледнолицый с ружьем принес им еду в грязной миске и тут же удалился. Это были куски зажаренного теста с непривычным для индейцев запахом. Но им нужны были силы, и они, беря хлеб связанными руками, начали есть.

х х х

Анита протянула руку и смущенно взяла коробку, которую подал ей улыбающийся Михаэль. Очередной его подарок! Девушке было очень неловко принимать его подарки, но она видела, что он делает их всем в своем окружении, поэтому быть единственной отказчицей показалось ей как-то невежливо.

Михаэль торжествовал, слыша, как девушка кротко поблагодарила его. Анита уже собралась удалиться прочь, но он поспешно окликнул ее:

— Подождите, мисс Хоффманн!..

Анита замерла и немного напряглась. Михаэль замялся, но потом все же мягко произнес:

— Мисс, у меня к вам небольшая просьба. Через несколько дней у моей матушки будет праздник, и к этому дню я хочу приготовить ей особенный подарок. Ей очень нравится музыка, поэтому я создал одну мелодию в честь дня ее рождения. Однако, я не уверен, достаточно ли она хороша и нет ли в ней грубых и неприятных слуху ошибок. Я нуждаюсь в том, чтобы кто-то прослушал ее и подсказал мне. Вы не могли бы мне в этом помочь, прошу вас!..

Михаэль постарался придать своему голосу как можно более просительный жалостливый тон, однако Анита, опустив глаза в пол, смущенно проговорила: