Книга Когда поёт Флейта Любви, страница 75 – Анна Кривенко

Он часто покупал ей подарки, но она отказывалась их брать, поэтому он начал приносить презенты всем домочадцам, чтобы она могла принимать его дары как бы «за компанию» с другими. Это помогло. Анита, хоть и неохотно, но все же перестала отвергать подобное его внимание. Михаэль обрадовался этой маленькой победе и продумывал свои следующие шаги по сближению с таинственной и неповторимой Анитой Хоффман.

Остальные члены семьи относились к девушке довольно сдержанно, воспринимая ее как воспитанницу своей многоуважаемой бабули. Флоранс убедила Аниту брать некоторое жалование за свою работу, хотя та сильно отказывалась. Но бабуля нашла несколько хороших доводов, например, возможность раздать все долги и саму себя обслуживать, и это тоже помогло. Вот так Анита обрела некое подобие семьи и работу одновременно.

Несмотря на большую занятость, мысли Аниты постоянно возвращались в ее печальному прошлому. Неделя за неделей не приносили ей ни малейшего душевного успокоения. Перед глазами всплывали родители, кровь, нападение на караван, смерть Майры, задумчиво-печальные черные глаза Четана… Стоп! О них она не хотела думать больше всего! Только не Четан! Ее сердце не выдерживало воспоминаний о нем. Она ошиблась в нем! Он участвовал в убийстве ее семьи, а значит, он ее враг! Его доброе отношение к ней было лишь уловкой, чтобы ее обольстить. Он доказал это своим поцелуем. Это все, чего он добивался, и, если бы она не была девушкой, ее давно бы изрешетили стрелами и бросили бы тело на съедение стервятникам.

По ночам она часто плакала, когда оставалась в одиночестве. Душевная боль была такой сильной, что начинала превращать ее жизнь в настоящую муку.

Единственное утешение Анита получала в общении с бабулей Флоранс. Она напоминала ей ее родную бабушку Розу, умершую сразу же после гибели родителей. Лишь с бабулей Анита могла хотя бы немного улыбаться.

Никто даже не догадывался, насколько трагичными и болезненными были для нее ежедневные воспоминания. Но она проживала эту боль день за днем. В конце концов, Четан настолько стал ассоциироваться с болью и разочарованием, что она начала испытывать гнев. Он не должен был быть с нею таким добрым после того, что натворил в жизни! Лучше бы он был жестоким, как ее первый индейский «хозяин», ведь тогда она бы не полюбила убийцу своей семьи! А теперь ее сердце бесповоротно разбито вдребезги, и боль от этого лишает сил жить.

Совесть девушки тревожно сигнализировала о том, что ее сердце все больше ожесточается и грубеет, но она не могла справиться с непрощением. Не даром непрощение — это непреодолимое препятствие для свободы, радости и мира. Без прощения нет жизни, без прощения вся жизнь, в конце концов, покатится в пропасть!

* * *

Четан приоткрыл глаза. Его веки открылись с трудом, потому что тяжелая неизвестная болезнь навалилась на него много дней назад. Но не это было самым плохим событием, случившемся за последние дни. Страшнее было то, что его и Хоту захватили в плен бледнолицые «охотники за головами» и везли в повозке в неизвестном направлении.

Четан подергал кисти рук, проверяя на прочность веревку, которой был связан, но выбраться сейчас было невозможно. Юноша повернул голову, чтобы проверить, что с Хотой. Тот был без сознания, потому что невиданной силы лихорадка скосила и его. Четан в очередной раз почувствовал вспышку гнева из-за того, что Хота не послушал его и пришел к нему в горы, куда он ушел бесповоротно два года назад.