Книга Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении, страница 69 – Анна Кривенко

Но я победила всё это благодаря посланию Ангела, не позволила себе раскиснуть даже в самые невыносимые времена, поэтому всегда обращала внимания на тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации. Я часто отдавала треть зарплаты в местный детский приют, писала письма одиноким старушкам в дом престарелых. Редко, всего пару раз в год, но это было то малое, что я могла сделать для страдальцев своей земли…

Нищим подавала не всегда, а лишь ориентируясь на свою интуицию. Бабулек с протянутыми стаканчиками никогда не обделяла, а вот бабенок цыганской наружности гнала прочь. Это не лицеприятие! Это — мозги! Но иногда интуиция вопила о том, что помощь требуется вот той молоденькой соседке, которая бледная сегодня, как поганка, и никого вокруг не замечает. Я шла к ней, угощала свежей булкой из магазина, и оказывалось, что у нее накануне умер отец, а возможности поехать на похороны нет…

Да, я не мать Тереза, но страдальцы для меня на особом счету.

Именно поэтому я рванула к стонущему человеку без раздумий.

Прямо на земле в ворохе грязной мешковины лежал мужчина совершенно непонятного возраста. Волосы на его голове давно превратились в один сплошной колтун. Длинная, почти до пояса борода тоже представляла из себя очень жалкое зрелище. Одежды почти не было, кроме мешковины, наброшенной на тело наподобие туники. Руки худые, костлявые, шея тоже — страшно смотреть. И на этой шее поблескивал тонкий, но очевидно тяжелый металлический ошейник, к которому была прикована толстая ржавая цепь.

О Боже! Это узник! Какой ужас!!!

Мужчина стонал, лёжа на боку. Видимых повреждений на нем я не заметила, но это ни о чем не говорило.

Так, почему он здесь? Преступник? Но преступникам место в нормальных тюрьмах, где не держат на цепи, как собак! Впрочем, это другой мир. Здесь возможно абсолютно всё!

Серик крутился рядом и несколько раз лизнул бедолагу в лицо. Я ошарашенно замерла, пытаясь понять, что бы это значило, но потом меня озарило: мой умненький зверек, познакомившись с несчастным, проникся к нему большой симпатией и теперь привел меня, чтобы я ему помогла.

Как в доказательство моей теории, Серик перестал поскуливать и повернулся ко мне, заглядывая в глаза жалобным умоляющим взглядом.

— Поняла, — прошептала я, едва не испугавшись своего собственного голоса, прозвучавшего здесь как-то странно и неуместно. — Сделаю, что смогу.

Присела на корточки и попробовала растормошить узника, но тот не хотел просыпаться. Или не мог. Только стонал периодически, словно во сне проживая что-то ужасное.

Я задумалась, а потом решила заговорить. Иногда голос срабатывает лучше прикосновений:

— Эй, незнакомец! — позвала его мягким голосом. — Кто ты? Проснись!

Мужчина вздрогнул, а потом начал медленно открывать веки. Однако через мгновение он так резво вскочил и с такой прытью отскочил к стене, замерев там в напряженной позе, что я и сама испугалась.

Только усилием воли смогла не отшатнуться и не отползти прочь, поэтому осталась сидеть на месте, не отрывая взгляда от несчастного пленника.

Когда же наши взгляды встретились, я увидела на лице незнакомца большие и исполненные безумной настороженности синие глаза…

В этих синих глазах можно было утонуть — настолько они были глубокого небесного цвета. Даже в полумраке они сияли, как драгоценные камни, которые казались нелепицей на грязном заросшем лице.