Книга Дети Хедина, страница 139 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

К тому времени Лиснер уже давно утратил статус мессии. Вокруг системы не утихали страсти, сам отец-основатель то и дело отбивал нападки, пережил два неудачных покушения, однако создавалось впечатление, что любимое детище волнует его все меньше. Он отходил от Проекта, словно поджег фитиль, запустил ракету и теперь спокойно наблюдал за фейерверком.

Что же, он заслужил это право. Хотя бы из-за Волны – она очень быстро рассосалась, уже к концу пятнадцатого, и сменилась общемировыми страстями вокруг авантюрной затеи, попиравшей основы основ. Все-таки решетка Лиснера сдвинулась в нужном направлении, жизнь на самом деле приобрела тогда иное качество. Надежды мешались со страхами, но скучно уж точно не было. Происходило что-то немыслимое, новое. И сетевые архивы хранили отпечаток воодушевления той эпохи.

Кирилл ухитрился раскопать одну из малоизвестных статей своего кумира. Как раз двадцатого года. Казалось, ученый уже нисколько не интересовался образовательным Проектом. Он много и с воодушевлением говорил о решетке, названной его именем, о важности, о способах изменения сознания. В мировых масштабах. Об ускорении эволюции. О балансе с окружающей средой. Он мечтал научиться математически рассчитывать ее трансформацию, и создавалось впечатление, что разгадка близка. «Мы сможем многое предсказывать и даже управлять», – говорил ученый.

Впоследствии Кирилл методично перевернул все, но не нашел ни одного более позднего упоминания о расчетах решетки Лиснера. Может, тот оставил свою навязчивую идею? Или, достигнув успеха, предпочел скрыть результат? И если в двадцатом году он только приближался к разгадке, то как умудрился так блестяще все продумать во время кризиса пятнадцатого? Как будто основывался на очень точных расчетах. Интуиция?

Но Карл Лиснер унес секрет с собой в могилу. Авария, в которой он погиб, казалась глупой и бессмысленной. Кроме того, создавалось впечатление, что ученый года три вообще ничем не занимался. Ни одной серьезной статьи, ни-че-го. Над чем он работал? Разочаровался в своей науке?

После него осталось одно огромное расплывчатое пятно, полное вопросов, но кое-что, по мнению Кирилла, не подлежало сомнению. Решетка сознания. Существует огромное, не поддающееся определению целое, что создается всеми. А потом этот маятник, запущенный нами, возвращается и лупит нас же по голове. Вот и пресловутое развитие «по спирали». И качается все быстрей и быстрей…

Кирилл сморщился от надоедливого попискивания в правом ухе.

— Лен, давай про Лиснера потом? Мне надо ответить.

— Вызов?

— Да, минутку… Знаешь что, здесь так людно… раздражает… давай пойдем к озеру? Оно еще на месте?

Лена с готовностью кивнула, поднимаясь, и Кирилл включился.

— Ого… Извини, здесь не на минутку. Но пока дойдем, я справлюсь. Надеюсь.

Она еще раз кивнула. Не удержавшись, взглянула на его «эску», деликатно отвернулась, но когда Кирилл развернул панель в терминал, спутница нерешительно замедлила шаг.

— Кир, что за спешка! Я спокойно могу подождать.

Он машинально выдал ей очередное «все нормально», прислушиваясь к голосу Стэна, но даже не подумал остановиться. Аллея быстро переполнялась народом, стекавшимся, наверно, на какой-то детский праздник, судя по обилию детей, игрушек, ярких объемных фан-проекций, плывущих над головами, и прочей атрибутики веселья. Надо отсюда поскорее выбираться, а то можно застрять надолго.