Книга Гора Мертвецов, страница 97 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Что и требовалось доказать, – хмыкнул Саша. – Но предъявить что-то шаманке – задачка не из легких.

— Так же, как притянуть ее к делу лыковцев. Тут у нас мухи отдельно, слоны отдельно.

Вероника вздохнула.

— Ну и что тогда получается? Что остается только Быстрицкий?

— Скажем так, я пока не вижу никого, кому еще могло понадобиться устранить выживших.

— И что будем делать? – Саша подумал секунду и хмыкнул. – Лично я попробовал бы Рыжова прижать. Вытряс бы из него, кто заставил врать про бабку.

— Для этого тебе нужно официальное постановление. Без него Рыжов просто не откроет вам дверь. Во время последней беседы он это ясно дал понять.

— Да уж, – фыркнула Вероника.

— Значит, остается один человек – Быстрицкий.

— Так Рыжов ему наверняка уже позвонил! Быстрицкий нам точно так же, как Рыжов, просто дверь не откроет.

— Или, наоборот, откроет. Умный человек – а Быстрицкий точно не дурак – поступил бы именно так. Держал бы хорошую мину, постарался снова убедить вас, что во всем виноваты духи. Он же не в курсе, что мы знаем про яд. А в процессе может случайно проговориться. Нечаянно дать какие-то дополнительные зацепки.

— А спугнуть его ты не боишься? – буркнул Саша. – Наружку-то к Быстрицкому не приставить, оснований нет. Рванет куда-нибудь к своим друзьям малым народам, забурится в такую даль, где волки срать боятся. И хрен мы его вообще выловим.

— Поговорите так, чтобы не спугнуть. Мы якобы никого не подозреваем, просто ищем подтверждение того, что имела место череда несчастных случаев. Быстрицкий сорок лет жил в уверенности, что правосудие ему не грозит, может выдать себя какой-то случайной оговоркой. А если убийца – не Быстрицкий, то он может, прямо или косвенно, указать на виновника. Человека, имя которого сейчас, сорок лет спустя, нам вообще неизвестно. Для того, чтобы выдвигать обвинение, нужна железобетонная уверенность. А другого источника информации, кроме Быстрицкого, не существует.

Дозвониться до Быстрицкого не получилось: он сбросил звонок. Скоро пришло сообщение, отправленное ботом: «Я занят, перезвоню позже».

Саша с Вероникой переглянулись.

— Ну, может, правда занят, – пробормотала Вероника. – По идее, он еще на работе должен быть.

— К Иннокентию Аркадьевичу? – переспросил музейный охранник. – Он не предупреждал, что сегодня еще посетители будут.

— А что, у него кто-то есть?

— Да, с час назад пришли. А что? – спохватился охранник.

Вероника развела руками.

— Да вот думаем, успеет ли он нас принять. До закрытия музея всего двадцать минут осталось.

Охранник улыбнулся.

— Успеет. Иннокентий Аркадьевич – такой человек, за совесть работает. Допоздна сидит, иной раз последним уходит. И все для людей старается. Где кабинет его, знаете?

— Знаю, – кивнула Вероника. – Я тут уже была.

Музей закрывался, выходили последние посетители. Вероника повела Сашу к кабинету Быстрицкого.

Когда они подходили, дверь распахнулась.

— Рад был помочь, – услышала Вероника знакомый голос. Быстрицкий прощался на пороге кабинета с какой-то женщиной. – Надеюсь, все получится.

— Спасибо тебе! – Женщина, стоящая к ним спиной, приподнялась на цыпочки, поцеловала Быстрицкого в щеку.

Развернулась, двинулась по коридору в сторону Вероники и Саши. Скользнула по ним равнодушным взглядом и вдруг замерла.