Книга Холодные тени, страница 124 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Не могла допустить, чтобы он увидел кровь на твоей одежде? Конечно, не могла. И тебе пришлось всадить Лоуренсу в спину нож — чтобы не объяснять ему, откуда кровь. А Оскару не повезло прибежать на твой крик слишком быстро…

— Как… Как ты догадался?! — прошептала Брюнхильда.

— Логика, — пожал плечами Тимофей. — Объективно, в том, чтобы убивать Лоуренса, не было никакого смысла. У тебя ведь не получилось выставить его убийцей. Более того, Лоуренс сам пришел к тебе. К тебе пришел парень Габриэлы! Это был твой триумф над сестрой. Но триумфально сдаваться властям ты не хотела, поэтому Лоуренсом пришлось пожертвовать. И тут вдруг вмешался Оскар, спутав тебе все карты. Очень уж удачно он подвернулся под руку, чтобы оказаться подозреваемым. Защищать Оскара ты не могла, потому что сама же опрометчиво описала ситуацию так, что подумать можно было только на него. И родилась выдуманная история про то, как он домогался тебя в школе. Наверное, если бы ты узнала, что Оскар погиб при попытке к бегству, ты бы успокоилась. Но ты услышала, что он жив, что я собираюсь посвятить ему работу, и все вернулось к началу: нельзя было позволить Оскару стать известным и затмить тебя. — Тимофей улыбнулся. — Знаешь, тебя даже нельзя осуждать за то, что ты сделала. Ведь ты же убивала… убийц.

Рот Брюнхильды приоткрылся. Она была поражена в самое сердце, потому что Тимофей угадал.

И тогда он тихим и спокойным голосом произнес два слова на русском:

— Вероника, сейчас.

В глазах Вероники сверкнула отчаянная решимость бороться за свою жизнь. А остальное сделали инстинкты, вбитые на курсах самообороны. Она схватила руку с ножом и что есть силы оттянула ее от себя. Затылком ударила Брюнхильду в лицо. Тут же наклонилась вперед, вцепилась зубами в запястье Брю. И — заключительным аккордом — ударила ногой назад, в пах.

Нож упал на пол. Брю со сдавленным криком согнулась в три погибели, а Вероника одним прыжком переместилась за спину Тимофею. Вцепилась в его плечи и только теперь начала дрожать. Так сильно, как будто к ней подключили переменный ток.

Брюнхильда упала на колени, потянулась к ножу. Тимофей дернулся в ее сторону, но ему помешала Вероника, буквально повисшая на шее.

В тот миг, когда пальцы Брюнхильды коснулись ножа, на них опустилась нога в теплом носке. Брюнхильда завизжала.

— Нет-нет, хватит с тебя, тварь полоумная! — прорычал Огастес, заламывая ей руки за спину. — Эй! Дай веревку.

— Откуда у меня веревка? — спросил замерший в проеме повар.

— Да твою мать! Дай что-нибудь. Посмотри в инструментах, там должны быть пластиковые стяжки.

Повар, сопя, уто`пал на поиски стяжек. А Огастес, прижимая коленом Брюнхильду к полу, поднял взгляд на Тимофея:

— А я ведь говорил! И не только я. Те, кто здесь работает, с ума не сходят и людей не валят. А вот вы, больные на голову мажоры…

— Да, — сказал Тимофей, глядя на корчившуюся под нажимом Огастеса Брю. — Мы. Больные на голову мажоры.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

В этот раз убежать отец не пытался. Поначалу, увидев следователя, идущего рядом с Тимофеем, вскочил:

— Ты еще кто?! Что тебе надо от моего… — и осекся.

Полицейская форма на парне, который вошел в гостиную вслед за ними, говорила, видимо, сама за себя. А следователь был одет в штатское.