Книга Холодные тени, страница 45 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

В этот-то момент все и случилось. Дверь открылась, и внутрь вошел мужчина с сумкой. Его Вероника узнала — он ехал с ними на вездеходе от корабля, а потом они высадились, и вездеход поехал дальше, на следующую станцию.

— Почта, — сказал мужчина, когда все на него посмотрели. — Я обещал завезти ваши письма на обратном пути — вот они, пожалуйста.

Работники тут же переключились на почтальона. Тот вынул из сумки тоненькую стопку конвертов. Он называл имена и вручал письма с Большой земли. Первым конверт получил Конрад.

— А электронная почта до вас не доходит? — вполголоса осведомилась Вероника у Оскара.

— Электронная почта — прекрасное изобретение, — улыбнулся тот. — И в основном мы, разумеется, пользуемся ею. Но ничто не заменит людям, живущим на краю света, настоящего живого письма, написанного рукой близкого человека.

— А вы письма не ждете? — спросила Вероника.

Оскар качнул головой и опустил взгляд.

— Увы. Я сбежал в Антарктиду от одиночества.

Вероника замолчала, не зная, что на это сказать. Работники возбужденно галдели, хвастаясь письмами. Габриэла и Лоуренс наконец-то начали ссориться, глядя друг на друга горящими глазами. Тимофей все так же стоял у окна, сложив руки, и, кажется, вовсе не заметил явления почтальона.

— Брюнхильда Крюгер, — сказал вдруг почтальон, подняв над головой последний конверт.

Замолчали все одновременно. Даже Лоуренс и Габриэла повернули головы к почтальону.

— Это я, — негромко сказала Брю. Она приподнялась было на месте, но тут же, побледнев, села обратно.

Почтальон, улыбаясь, подошел к ней.

— Похоже, кто-то из ваших друзей решил сделать вам сюрприз, — сказал он.

Брю взяла конверт дрожащими руками. Надорвала его и вытряхнула на стол лист бумаги. Она, казалось, не хотела к нему прикасаться — как будто перед ней лежало что-то мерзкое и отвратительное.

— Что за?.. — выкрикнула Габриэла и схватила лист раньше, чем это сделала Брю.

Развернула его и разразилась таким длинным ругательством, что переводчик его стыдливо проигнорировал. Вероника привстала, взгляд ее скользнул по буквам. Немецкий, ну конечно же. Однако трудно было не узнать манеру письма — витиеватый почерк, которым писал неизвестный свои мерзкие послания.

Потом Вероника узнала одно слово: hure — «шлюха».

Брю, громко всхлипнув, упала на стул и закрыла лицо руками.

— Прекрасно, — раздался в тишине холодный, как антарктический пейзаж за окном, голос Тимофея. — Просто прекрасно.

Почтальон поспешил ретироваться. Работники станции так же поспешно закончили обед и разбрелись по своим делам, видя, что туристам пока не до них. Брю сидела за столом и всхлипывала. Габриэла пыталась ее утешать, но Брю только дергалась.

— Отстань! — крикнула она, когда Габриэла положила руку ей на плечо. — Это все твоя идиотская идея! А он везде меня найдет, из-под земли достанет! Только теперь, вместо того чтобы искать эту тварь, мы сидим здесь. В твоей прекрасной Антарктиде! Ты довольна, да? Все опять по-твоему!

— Брю, я хотела как лучше…

— Как лучше — для тебя! Ты всегда думаешь только о себе!

Габриэла побледнела. Похоже, слова Брю угодили в цель. И все же она сопротивлялась:

— Что ты такое говоришь? Я всегда тебя поддерживала, Брю!

— Только тогда, когда тебе это ничего не стоило. Но если нужно выбирать между своей идиотской экспедицией и мной — ты в лучшем случае выберешь и то и другое!