Книга Холодные тени, страница 79 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

Оскар что-то сказал на чужом языке, получил ответ. Вероника пыталась стянуть варежки, но руки пока плохо сгибались, и ничего не получалось.

Зато она хорошо разглядела лицо Генриха Вайса. И вспомнила его. Этот парень действительно присутствовал за столом вместе со всеми и даже кивнул, когда назвали его имя. Вот только он, сидя за столом, все время старательно прятал от взглядов правую половину лица — так, что казалось, будто смотрит в сторону. Будто ему не интересно все происходящее.

Видимо, стеснительность техника не распространялась на коллег по работе, а никого, кроме коллег, Генрих и не рассчитывал здесь увидеть. Поэтому сейчас он смотрел прямо, и Вероника успела понять, чего стесняется парень. Правая половина его лица была как будто немного перекошена, правый угол рта — выше левого. И правый глаз чуточку прикрыт, словно Генрих щурился от слепящего света.

Вероника не назвала бы это уродством, лицевой дефект не бросался в глаза. Но Генрих, похоже, из-за своей внешности все равно комплексовал.

Заметив внимание Вероники, он резко отвернулся и целиком сосредоточился на гусенице снегохода.

— Генрих не любит, когда на него смотрят, — сказал Оскар по-русски. — Потому и прячется здесь, когда на станцию приезжают туристы.

— Что у него с лицом? — спросила Вероника.

— Родовая травма, насколько я могу судить. Он как-то обмолвился, что в детстве и юности выглядел гораздо хуже, а повзрослев и накопив денег, сделал операцию. Больше я ничего не знаю, Генрих немногословен. — Оскар развел руками. — Но мы ведь не по этому поводу пришли, верно?

Вероника кивнула. Взгляд ее заскользил по разложенным на полу инструментам. Неподалеку стоял металлический ящик, откуда все эти инструменты, видимо, и появились на свет. Вероника сразу заметила несколько рукояток знакомой расцветки.

Зрелище отвертки, торчащей из глаза Габриэлы, впечаталось ей в память накрепко. Фотографию, присланную Тимофеем, Вероника даже открывать не стала. Орудие убийства точно было из этого набора.

— Можете спросить его, не пропадала ли отвертка?

Оскар откашлялся и с видимой неохотой перевел вопрос.

Генрих посмотрел на Оскара, не поворачивая головы — так, чтобы правая часть лица оставалась невидимой. Что-то буркнул.

Вероника наконец сумела избавиться от перчаток, зажала их под мышкой и пошевелила занемевшими пальцами. Ее вдруг начало потряхивать. Она поняла, что тут вовсе не так тепло, как показалось вначале, и что быстро отогреть руки не получится. Планшет, надежно спрятанный в накладном кармане, будет бесполезен — она просто уронит его на пол и разобьет. Оставалось надеяться на перевод Оскара.

— Исчезла одна отвертка, — сказал Оскар. — Генрих понимает, что, по всей видимости, она и послужила орудием убийства.

— И его это никак не парит? — вырвалось у Вероники.

— Гхм… — Оскар выразительно посмотрел на нее. — А что он, по-вашему, должен делать? Отвертка — не пистолет и не яд, чтобы хранить ее где-то в недоступном месте. Правил техники безопасности парень не нарушал.

— Ладно, — взяла себя в руки Вероника. — Спросите у него, где хранится инструмент и кто имеет к нему доступ.

Оскар перевел вопрос. Генрих снова что-то буркнул, Оскар разразился тирадой. Вероника потрогала планшет через карман.

— Что происходит? — улучила она момент ввернуть вопрос.