Два сверкающих новеньких гидроцикла, подвешенных к балке на мягких стропах. Один из них был черным с белыми полосками. Другой – бело-голубым с оранжевой полосой.
Мысли Джеммы понеслись вскачь, во рту пересохло. Как завороженная она смотрела на второй гидроцикл и вспоминала мокрый гидрокостюм мужа, номера из Айдахо, лежащие теперь в багажнике ее машины, и слышанное по радио описание. Да, теперь она знала. Знала и не сомневалась. Вот оно – орудие убийства, прямо перед ней. Тот самый гидроцикл, который так упорно разыскивала полиция. Джемма была уверена, что, если она посмотрит записи навигатора в «Тесле», выяснится, что Эдам еще до рассвета отправился сюда, на Северный берег, чтобы под прикрытием дождя и тумана выйти в море.
Не отрывая взгляда от бело-голубого гидроцикла, Джемма достала телефон и сделала несколько снимков с разных точек, потом подошла поближе и, подняв руку, провела кончиками пальцев по его днищу. Вблизи носа она нащупала неглубокую, но широкую вмятину, и рядом еще одну. В этом месте корпус даже слегка треснул, не выдержав силы удара. Приглядевшись, Джемма заметила застрявший в трещине клочок розового силикона и едва сдержала острый приступ тошноты. Живот скручивало резкими спазмами при одной только мысли о том, как гидроцикл, словно тяжелый, гладкий снаряд, врезался в розовую шапочку – в голову – плывущей женщины. О том, как он развернулся, чтобы еще раз переехать свою жертву. Несомненно, Эдам сделал это намеренно, обдуманно, расчетливо. Он действовал наверняка, и помешала ему простая случайность.
Все еще сжимая горло одной рукой, Джемма подошла к воротам, открывавшимся в залив. Отодвинув засов, она распахнула одну створку и долго глядела на залив, который отделял Северное побережье от Кроуз-Пойнт и Джеррин-Бич, жадно вдыхая сырой холодный воздух и чувствуя, как сбегают по спине струйки холодного пота. Никаких сомнений у нее теперь не осталось. Доктор Эдам Спенглер, ее муж и известный хирург-онколог, хладнокровно убил ни в чем не повинную мать четырех детей. На самом деле он собирался устранить ее, Джемму, чтобы она не помешала ему быть с Глорией. Просто ему немного не повезло.
Он убил не ту женщину.
Вот оно, ее оружие, которое можно использовать против Эдама. Но, с другой стороны… с другой стороны, даже просто обладать этим оружием смертельно опасно.
НАША ВЕРСИЯ: История Хлои Купер
На экране появляется мужчина лет шестидесяти, одетый в длинное черное пальто. Он сидит за столиком на открытой веранде кафе. Его лицо нельзя назвать красивым, но оно весьма выразительно и свидетельствует о незаурядном уме: впалые щеки, высокие скулы, выступающий нос, похожий на клюв хищной птицы, темные брови, внимательные карие глаза, небольшая эспаньолка, но без усов. Мужчина держится уверенно, как человек, привыкший быть в центре внимания. Текст внизу экрана гласит:
ДОКТОР НОА ГОТЬЕ, КРИМИНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ-ПРОФАЙЛЕР, ИЛИ «ОХОТНИК ЗА РАЗУМОМ». ПРИОБРЕЛ ШИРОКУЮ ИЗВЕСТНОСТЬ В НАУЧНЫХ КРУГАХ БЛАГОДАРЯ СВОЕЙ РАБОТЕ В ОБЛАСТИ ИЗУЧЕНИЯ ПСИХИЧЕСКОЙ МОТИВАЦИИ И СОСТАВЛЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПОРТРЕТОВ СЕРИЙНЫХ УБИЙЦ И ДРУГИХ ОПАСНЫХ ПРАВОНАРУШИТЕЛЕЙ, СКЛОННЫХ К ДЕВИАНТНОМУ ПОВЕДЕНИЮ.
ДОКТОР ГОТЬЕ. …Думаю, что примерно с этого момента все трое фигурантов – я имею в виду супругов Спенглер и Хлою Купер – начали кардинальным образом меняться, но каждый из них менялся по-своему. В результате столкновение между ними стало неизбежным, и оно не могло закончиться иначе, кроме как смертью кого-то из участников конфликта.
ТРИНИТИ (голос за кадром). Вы сказали, они начали меняться кардинальным образом. Не могли бы вы уточнить для наших зрителей, какие перемены имеются в виду?
ДОКТОР ГОТЬЕ. Например, те, которые произошли с Хлоей Купер, когда в разговоре с сотрудницей полиции она была вынуждена признать – признать открыто и вслух, что ее мать, Рейвен Купер, умерла. До этого момента Хлоя не допускала и мысли о ее смерти, внушая и окружающим, и в первую очередь самой себе, что ее мать жива. Эта старательно поддерживаемая иллюзия и привела к последующему психологическому срыву. На протяжении многих лет Рейвен и Хлоя Купер демонстрировали классический паттерн созависимого поведения, что в значительной степени объясняется их прошлым. Иными словами, для Хлои весь мир состоял только из нее самой и ее матери – ничего другого она никогда не знала и знать не хотела. И вот впервые в жизни она осталась одна… В этих условиях признать смерть матери, принять это как факт означало оказаться лицом к лицу с большим незнакомым миром, стать крайне уязвимой. В каком-то смысле прежняя Хлоя сама разрушала свои бастионы и крепостные стены, чтобы дать место Хлое новой. Это очень нелегко, поэтому вовсе не удивительно, что происходящее ее страшило. В то же время перемена была настолько увлекательной, интересной и захватывающей, что и остановиться она не могла. Все, вместе взятое, и привело к тому, что шлюзы ее подсознания разом открылись и на поверхность вырвались хранившиеся там годами забытые воспоминания и ощущения, которые Хлоя не могла ни истолковать, ни включить ни в один понятный ей нарратив.
Что касается Эдама Спенглера, то буквально в одно утро он превратился из успешного хирурга, спасающего жизни пациентам, в хладнокровного убийцу. Он оказался на краю пропасти, повис над ней – или, если угодно, вступил в свои персональные сумерки души. Теперь он знал только одно: все его мечты, все цели – все сделалось недоступным лишь благодаря тому, что Джемме стало известно о его преступлении. Он утратил перспективу и в результате начал терять всякий контроль над собой.
