Книга Испытание прошлым, страница 76 – Оксана Ласовская

Аня осталась с братом, а я направилась в кабинет к врачу.

— Я хочу знать всё, - заявила я, опускаясь на знакомую кушетку. - Каждый шаг лечения. Малейшие улучшения или ухудшения.

Суеверно сплюнув через левое плечо, я постучала костяшками пальцев по столу.

— Не волнуйтесь, - кивнул Антон Семёнович. - Я буду держать вас в курсе всего.

— Когда… - начала я и сглотнула, не в силах выговорить страшное слово «облучение», но доктор понял меня без слов.

— Сначала возьмём дополнительные анализы, а затем перейдём непосредственно к лечению, - пояснил он. - Если всё пойдёт по плану, процедуру назначим на завтра.

— Уже завтра? Так скоро?

— Медлить нельзя. Чем раньше начнём, тем лучше.

— Значит, всё действительно настолько плохо?

— Ситуация не изменилась с вчерашнего дня, - нахмурился Антон Семёнович, но тут же смягчился и тронул мою ледяную руку своими тёплыми пальцами. - Постарайтесь успокоиться. Мы будем бороться за вашего сына.

— Спасибо, - выдохнула я и поднялась. - Мне нужно идти.

Андрей не хотел нас отпускать. Он придумывал всё новые темы для разговора и сжимал мою руку в своей. Но, когда стрелки часов приблизились к полудню, пришлось уходить: меня ждал очередной ученик.

Аня, чмокнув брата в щёку, первой выскочила в коридор. Андрей поднялся с кровати, обвил мою шею руками и прошептал:

— Мне так страшно…

— Всё будет хорошо, - повторила я, гладя мальчика по спине. - Обещаю. Мы всегда рядом. Ты обязательно поправишься. Ты веришь мне?

Андрей ничего не ответил, лишь глухо вздохнул и свернулся калачиком. Поправив одеяло, я провела рукой по его волосам и вышла. На душе было тяжело. Если честно, я смутно представляла, как проведу сегодняшние занятия, когда все мои мысли остались здесь. Но делать нечего - пришлось бежать по знакомому адресу.

Моя следующая ученица, тихая и спокойная Маша, прилежно переписывала правила в тетрадку и подчёркивала заголовки красным фломастером. Но на этом её активность заканчивалась. Ни одно упражнение она не выполняла, ни одно правило не учила. Я пыталась намекнуть на это её матери, но та отрезала: моё дело - объяснять материал, а домашние задания пусть задают в школе. Меня коробил такой подход, спустя рукава, но родители платили исправно, и лишаться заработка из-за принципов я не могла. Оставалось лишь заставить себя продолжать.

После такого урока я чувствовала себя выжатой, но нужно было ехать дальше. Этот день был одним из самых загруженных - целых четыре ученика.

Домой мы с Аней ввалились только к восьми вечера. Дочь сразу бросилась к холодильнику, а мне пришлось довольствоваться тёплой водой из чайника.

Позвонив Мише, я узнала, что он вернётся часа через два. Вроде бы есть время приготовить ужин, но, набрав номер Андрея и услышав его усталый, безучастный голос, я поняла: ни о какой готовке не может быть и речи. Руки не поднимались, сердцем я была в больнице. Макароны выкипели и подгорели, котлеты вышли пересоленными, а компот сбежал на плиту. Махнув на всё рукой, я быстро пожарила Ане омлет и опустилась на диван. Силы были на исходе.

Завтра у Андрея облучение. Эта мысль, словно испуганная птица, билась в висках, не давая ни на чём сосредоточиться.

Не знаю, когда именно мне пришла в голову идея позвонить Валерии, матери Андрея. Я видела, что, несмотря на обиду, мальчик скучает по ней, и подумала, что её поддержка могла бы придать сыну сил.