Книга В лабиринтах дождя, страница 31 – Оксана Ласовская

— Может и были такие, но это редкость, — встрял в разговор Николай Петрович. — А так фашисты они и есть фашисты. Я никогда не забуду тот ужас, когда они к деревне нашей подъезжали. Мы, совсем ещё дети, увидели их, бросились по домам, крича взрослым, что немцы идут. Мама как раз обед готовила, всё бросила, нас с братом подхватила и бежать кинулась через огороды. Осень была, днём тепло, мы раздетые гуляли, а ночи-то холодные. Так и сидели три дня в лесу, выйти боялись. Сыроежки искали и ели, дожди сильные шли. Как выжили — ума не приложу. Домой вернулись, а дома нашего нет, всю деревню сожгли фашисты проклятые. Мама на землю упала и плачет, а мы с братом стоим, не знаем, что делать. Пришлось в соседнее село перебираться, к бабушке с дедушкой, папиным родителям. Ох и не сладко нам там жилось!

— Уморили мы тебя своими рассказами? — улыбнулась Людмила Николаевна и, отложив вязание, достала из шкафа подушку и одеяло. — Спи, Алёшенька. Уж не обессудь, другой кровати, кроме этого диванчика, предложить тебе не можем, не обижайся.

— Спасибо вам за всё, — поблагодарил Лёша, проваливаясь в сон и напоследок подумав, что животные его остались некормлеными и о состоянии Наташи он так и не узнал.

А утро выдалось ослепительно красивым. Солнце светило на безоблачном небе, воробьи перескакивали с ветки на ветку, оглушительно поя свою незамысловатую песенку. О вчерашней буре напоминали только мокрые деревья да раскиданные вокруг, сорванные с тех же деревьев сухие ветки.

Попрощавшись со стариками, Лёша сел в машину и направился в город. Но и здесь возникла заминка. На дорогу повалило много деревьев, их спешно убирали, но пока шоссе оказалось перекрыто. Пришлось ехать в объезд, по размытой песчаной дороге, в страхе загрузнуть. Но и этот отрезок пути оказался позади. Вскоре Лёша уже въезжал в город.

Первым делом, конечно же, отправился в больницу к Наташе.

— Ну как она? — спросил Лёша, найдя лечащего врача Наташи.

— Она пришла в себя, — обрадовал его доктор. — Но сейчас спит, мы ей успокоительное вкололи.

— Зачем? — удивился Лёша. — Она что, буянила?

— Можно и так сказать, — кивнул врач. — К ней муж приходил, она кричать начала, а это ей никак нельзя, в её состоянии. Пришлось укол сделать.

— Муж? — поморщился Лёша. — Пожалуйста, не пускайте этого человека больше к Наташе. Это её бывший муж, ныне азартный игрок, постоянно в поиске денег. Не удивительно, что она разнервничалась: видимо, опять денег просил.

— Да я бы и сам его больше не пустил, — успокоил его доктор. — Мне такие эксцессы не нужны, Наталье требуется тишина и покой.

— Я могу к ней заглянуть?

— Да, конечно, — тут же согласился врач. — Пойдёмте, я вас провожу, сами вы палату не найдёте, её же перевели из реанимации.

Палата, где лежала Наташа, оказалась трёхместной, но две кровати были пусты. Наташа лежала у стены, к её руке тянулась капельница, лицо девушки по-прежнему было бледным, вокруг глаз образовались чёрные круги.

— Вы можете побыть с ней, только не будите, — попросил доктор и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Лёша пододвинул к кровати стул и, усевшись на него, взял холодную Наташину руку в свою.

— Привет, — прошептал он. — Наташ, выздоравливай скорее, пожалуйста, ты мне сейчас очень нужна…

Наташа, словно услышав его слова, открыла глаза и обвела затуманенным взглядом палату. С трудом сфокусировала его на Лёше и прошептала севшим, неузнаваемым голосом: