Книга Алёнушка, страница 92 – Александра Миронова

— Договаривай. Я бросила Бориса ради тебя.

— Да, ты бросила Бориса ради меня, и он решил отомстить. Он знал, что у тебя есть картина Васнецова.

— Эскиз.

— Эскиз, – кивнул Филипп. – Если ты помнишь, в ту ночь мы с тобой поругались. Ты и слушать меня не захотела, обозвала ревнивым дураком, была уверена, что он тебя и пальцем не тронет. Любит.

— Я и сейчас в этом уверена, – пожала плечами Изабелла. – Зачем ты ворошишь эту старую историю?

— Затем, что в ту ночь я забрал у тебя картину, не спросив твоего разрешения. Потому что ты была упрямой дурой, а я хотел тебя спасти.

— Ты ошибаешься, – покачала головой Изабелла, – я была кем угодно, но только не дурой.

— Тем не менее меня ты слушать не захотела, а яне мог подвергать тебя опасности. Я забрал картину…

— Эскиз.

— Эскиз. А ты взяла и исчезла. Я искал тебя повсюду, чтобы ее вернуть, но ты как сквозь землю провалилась.

— Ах, как романтично. Только вот я ни слову не верю. Ты просто обокрал меня, и все. Ты меня никогда не любил.

— Ты ошибаешься, Изабелла.

— Ошибаюсь? Через сколько месяцев после начала нашего романа родился твой сын?

— Через девять, – Филипп опустил глаза. – Белла, зачем вспоминать былое?

— Позволь тебе напомнить, что это ты выпрыгнул как черт из табакерки и решил поговорить о днях давно минувших.

— Не только.

— Что «не только»?

— Я хочу вернуть тебе картину.

— Эскиз.

— Эскиз. И всегда хотел. Он твой. Я не собирался его красть.

Наступила тишина. Изабелла смотрела прямо перед собой, избегая взгляда Филиппа.

Филипп понимал, что ей нужно время. Вопрос был не в том, верит ли она ему. Вопрос был скорее в том – захочет ли она ему поверить?

Наконец Изабелла перевела взгляд на Филиппа:

— Ты будешь пить свой кофе или его выпью я?

* * *

Пить ему теперь приходилось каждый день. Каролина вышла из больницы и вернулась домой. Она снова шила свадебное платье, и то, которое ей нравилось месяц назад, ее больше не устраивало. Она изводила своими придирками людей, и несколько человек даже уволились. Наверняка побежали к Алене.

Александр становился все больше похожим на собственную невесту. Все, что предлагали ему модельеры, ему категорически не нравилось.

— Вы что, не видите, что все это вторично? Это все уже было! – Александр с трудом сдерживался от крика, общаясь с Лушей и Глашей. Не хватало еще их потерять накануне показа, который приближался с катастрофической скоростью. Уходя, Алена забрала свои эскизы. И пускай она успела только разработать бижутерию и сумки, Александр знал, что у нее была уже готова концепция коллекции, которую, впрочем, кроме Нико никто не видел. Но и он был способен описать ее исключительно прилагательными в превосходной степени:

— Крутейшие, нереальнейшие, великолепнейшие!

Самое разумное, чего ему удалось добиться от Нико, было:

— Это как будто весенние наряды, но для зимы.

На этой реплике Александр с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя рукой по лбу, и прогнал дурака прочь.

Помощь пришла с неожиданной стороны.

— Ну хочешь, я у нее стырю эти ее эскизы? – предложил Александру Никита, вваливаясь в его кабинет без стука. Видимо, сестра рассказала, что Барышников совсем не в духе и на всех кидается словно цепной пес. И Никита решил выяснить, что происходит.

— Стыришь? – непонимающе переспросил Барышников, поднимая воспаленные глаза от набросков. В отличие от Вишневского, который из своего Дома мод устроил прачечную и плевать хотел на моду, Александр, которого дед с детства таскал по лучшим музеям, театрам и даже в оперу с балетом, искренне любил красоту и изящество формы. Ему нравились красиво одетые женщины. Ухоженные, похожие на мифических красавиц, из-за которых разгорались войны. Ему претили армии клонов, которые стремились показать все лучшее сразу, а выглядели при этом словно их вырастили в одном инкубаторе. Он искал в женщине индивидуальность, а все, что предлагали ему дизайнеры, было «трендовым» и лишь соответствовало новым веяниям тик-тока. А ему хотелось… сказки, что ли? Легенды. Поэтому он избавился от всех дизайнеров, крутившихся под его крышей. Кого-то взял в коллаборацию – платил деньги, а они творили, согласовывая коллекции с ним. Но основной акцент он сделал на свой собственный бренд. И вот теперь этот бренд, который он строил годами и которому удалось завоевать доверие светских модниц, собирался бодро пойти ко дну.