Книга Разрубить гордиев узел, страница 119 – Александра Миронова

Алексей был уверен, что отец хотел вернуться. И что, если бы он вернулся, он бы остался жив. И что мама в конце концов его бы простила. И наверное, даже была бы моментами счастлива, несмотря на горькую обиду. И тогда у Никиты с Дашкой был бы дедушка, которым можно было бы гордиться, не погружаясь в детали его личной жизни. А так любящего деда у них больше нет. И было бы нечестно с его стороны лишать их еще и матери.

— Проходи. – Он затянулся, а затем медленно выдохнул густой дым. – Борщ стынет.

Девять месяцев спустя

Фото Эжени с младенцем на руках обошли все обложки модных журналов. Она была везде. Осознав значимость и величие своей миссии, Эжени удалось заставить общественность позабыть о ее скандальных выходках. Впрочем, так уж устроен наш человек: жалость в нем преобладает над всеми остальными чувствами. А уж кающаяся мадонна с младенцем на руках способна растопить даже самое черствое сердце.

Среди родившихся у суррогатных матерей младенцев не обнаружилось биологических детей Эжени. Среди документов, найденных сотрудниками Следственного комитета на компьютере Валерия, был один, указывающий на то, что подсадка двух эмбрионов Эжени и донора была произведена, но эмбрионы, как сообщила не состоявшаяся суррогатная мать, не прижились.

Эжени рассказывала об этой потере со слезами на глазах, прижимая к себе крошечную малышку, которую она назвала в честь безвременно покинувшего ее любимого человека Альбиной. Эжени стала тем рупором, который вещал из каждого источника, что вопросу суррогатного материнства необходимо уделить самое пристальное внимание.

Ведь это своего рода атомная бомба, изобретенная изначально во благо, а принесшая такой страшный вред.

Дмитрий усиленно работал со своей стороны над соответствующими законопроектами. Они все чаще встречались с Эжени для обсуждения рабочих вопросов, а также для того, чтобы протолкнуть нужные ему идеи в массы.

Желание сотрудничать Эжени восприняла за мужской интерес и со свойственной ей кипучей энергий начала активно участвовать в жизни Дмитрия, который периодически приходил в отчаяние от своей роли отца-одиночки. Она раздавала ему щедрые пинки, когда у него болели дети и опускались руки. Спешила на помощь, если вдруг очередная няня увольнялась, не выдержав строгих условий. А потом и вовсе предложила им съехаться и снять большой дом, где она смогла бы помогать Дмитрию, который в конце концов взял отпуск по уходу за детьми на полгода. Это стало последней каплей, и Дмитрий предложил Эжени обратить внимание на собственного ребенка.

— Подумай, какой хам! Счастья своего не понял, – жаловалась Эжени Ольге по телефону, а та лишь молча дивилась, какой же Дмитрий терпеливый человек.

О том, что Алексей помирился с Юлей, она тоже знала. Как-то вечером он приехал к ней и спросил прямо, сможет ли она когда-нибудь забыть Андрея или рассмотреть другие варианты?

Ольга покачала головой и указала на раскрытые чемоданы. Она решила вернуться в клинику в Кот-д’Ивуар и остаться там на неопределенный срок. Дома она больше жить не могла. Алексей лишь попросить поцеловать ее напоследок и ушел, сообщив о том, что Юля вернулась. Вернулась к детям.

Ольга не нашла, что на это сказать. Она даже была не в курсе, что Юля вообще уходила от Алексея. Поддерживая связь с Эжени, она по-прежнему не общалась со второй сестрой. Та вычеркнула ее из своей жизни, и Ольга решила дождаться момента, когда Юля сама ее позовет. Если позовет.