Книга Жажда денег, страница 11 – Марина Серова

Я хотела сослаться на нехватку времени и сразу приступить к делу. Но мой собеседник посмотрел на меня таким щенячьим взором, с такой тоской, что я поняла — сегодня время не деньги, надо дать человеку выговориться.

— Представляете себе обычный рабочий день в редакции, — тут же начал он, не дожидаясь моего ответа. — Вдруг заходят двое в форме, смело шагают в кабинет главного редактора — ни здравствуйте, ни приветствия какого-либо, кивка даже. Все остолбенели. И тут началось. Они просто начали орать на Ирину в стиле «руки за голову, лицом к стене». Конечно, таких слов не было, было «быстро собирайтесь», «встали и пошли», «некогда вам тут что-либо объяснять»… Как можно было так себя вести с человеком — честным, порядочным, добрым человеком? Они не давали ей сказать и слова, угрожали. Один, правда, попытался что-то объяснить, но тоже в приказном тоне. Я не понимаю, как можно жить и работать там, где тебя могут вывести под белы рученьки в любое время и по любому, даже надуманному, предлогу. Мы же не скот перед забоем! Мы же верим нашим правоохранителям. Насколько беззащитен человек, да и считают ли власть имущие нас вообще за людей? Возможно, я излишне эмоционален, мы, творческие люди, все такие. И привыкли зрить в корень. А корень-то, получается, гнилой? Простите меня за столь пространный эпос. Но у меня началось безверие — безверие в то, что я делаю, в то, как я живу, да и в государство тоже безверие. Мы, получается, как клопы перед дезинсекцией. А ведь классик еще сказал, что «человек — звучит гордо, уважать надо человека, не жалеть и унижать, а уважать». После увиденного задержания вся редакция пришла в какой-то шок, паралич, руки опустились. Ирина, конечно, не виновата, она, наоборот, занималась социальной журналистикой и возилась со всеми стариками. Ее выпустят. Надеюсь, выпустят. А как потом всем нам жить без веры в справедливость, совесть, элементарную порядочность? Я уеду из этой страны.

— Вы что, думаете, что в других странах лучше и нет дискриминации? Тут вы на родине, а там эмигрант, значит, априори человек второго сорта. Бросьте эти мысли. Успокойтесь. Да, нет гармонии в социуме. Но мы должны стремиться к ней. И сегодня наша задача — вытащить вашего редактора. Расскажите, что вы знаете о том, чем занималась Ирина 12-го и 27-го.

— Сегодня, видимо, я на исповеди. Но всегда приятно исповедоваться такой красивой женщине.

— Ближе к делу.

— Мы с Ириной любовники. Давно уже. Скрываемся ото всех, так как я женат. Презираете?

— У меня не должно быть оценочных мнений по поводу личной жизни любого человека. Это ваша жизнь, ваш выбор. Продолжайте.

— 12 марта мы вообще вместе не вышли на работу. У нас есть редакционная квартира для приезжающих к нам из других регионов журналистов, так вот, мы провели весь день там. В редакции рассказала о срочной командировке. Не подумайте, такое бывает редко, Ирина живет на работе, при сдаче номера газеты даже ночует на своем рабочем месте. Кстати, 27-го так и произошло. Наша уборщица может подтвердить. Она как раз в 20:30 приходит в редакцию полы мыть.

— Давайте позвоним ей и попросим прийти.

Лев Викторович быстро набрал номер и позвонил тете Ане (так он обратился к их сотруднице). Она пообещала быть через 10 минут.