Книга Наследство художника, страница 66 – Марина Серова

— Что ж, я рада, что мы смогли… договориться, — сказала я, и в моем голосе вновь появились холодные, формальные, деловые нотки. Не страх, не унижение, не мольба — просто ровный тон человека, который закрывает нерентабельный проект и ставит на нем крест. — Желаю вам успехов в управлении унаследованным состоянием. Искренне надеюсь, что оно принесет вам все то, чего вы так страстно желаете и так долго ждали.

Он смотрел на меня с легким, почти комичным недоумением. Он, видимо, ожидал слез, истерики, униженных просьб или, на худой конец, подобострастия. Но ничего этого не было. Был лишь холодный, почти ледяной взгляд, прямая осанка и полное отсутствие каких-либо эмоций. Я развернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь, но на спине я физически чувствовала его удивленный, разочарованный взгляд. Мне было критически важно, чтобы он почувствовал и усвоил: я ухожу не потому, что сломлена или напугана, а потому, что мне это все смертельно наскучило и я нашла себе более интересные занятия. Для человека его склада скука и пресыщенность были куда более убедительной и понятной причиной для отступления, чем страх.

Дверь лифта плавно и бесшумно закрылась, отсекая меня от этого мира вычурной, безвкусной роскоши и чужого триумфа. Только тут, в стерильной кабине, медленно плывущей вниз, я позволила себе выдохнуть так глубоко, будто не дышала все эти полчаса, и прислониться лбом к прохладной металлической стенке. Напряжение, сжимавшее меня изнутри стальными тисками, стало медленно, по капле, уходить, сменяясь накатывающей волной чистой, ничем не разбавленной, почти детской радости. Спектакль состоялся. Провокация удалась на все сто процентов. План, выстроенный в моей голове, сработал безупречно. Я выиграла, блестяще проиграв.

Я вышла на улицу, где уже начал накрапывать мелкий, противный осенний дождь, села в свою машину, захлопнула дверь и несколько долгих секунд просто сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной, уединением и сладким, пьянящим чувством полного контроля над ситуацией. Виктор поверил. Он проглотил наживку целиком, вместе с крючком и леской. Он был абсолютно уверен, что я капитулировала, свернула все активные действия и что единственное завещание, пусть и фальшивое, находится в его руках и является залогом его победы. Его бдительность теперь будет усыплена окончательно. Его ресурсы, его внимание, его энергия больше не будут направлены на то, чтобы парировать мои удары, следить за мной или искать подвох. Он будет праздновать. Он будет предвкушать скорое получение миллионов. Он будет купаться в лучах собственной гениальности и непобедимости, строить планы и чувствовать себя хозяином положения. А в это самое время я получу то, в чем нуждалась больше всего, — бесценный товар, который не купишь ни за какие деньги: время и полную оперативную свободу. Теперь, когда он свято уверовал в мое поражение, можно было наконец сбросить все маски и начать настоящую войну. Войну скрытую, стремительную и безжалостную. Войну, о которой он не будет иметь ни малейшего понятия.

Я повернула ключ зажигания, и мотор отозвался ровным мощным рычанием, которое так соответствовало моему нынешнему настроению. Прежде чем тронуться с места, я достала телефон. План, намеченный ранее, та самая многоходовка, что зрела в моей голове все эти дни, теперь вступал в свою решающую, активную фазу. Пора было приводить в движение все шестеренки сложного механизма. Пора было пообщаться с главным своим ресурсом — Кирей.