Книга Проклятая гонка, страница 100 – Катори Ками

Рольф принялся читать контракт. Не в поисках сумм выплат, ему по-прежнему было все равно, сколько нулей в напечатанном убористом шрифтом числе. Просто где-то он слышал, что во сне не получится читать. Что-то там с текстом будет, или со буквами, а может, со строчками.

Сейчас все было нормально. Рольф даже ни одной опечатки не нашел. Прикусил изнутри щеку — больно.

Пора было признавать, что все происходящее — правда.

— Три года? — переспросил Рольф.

— Три, — Жерар протянул ему ручку. А когда Рольф подписал контракт, заверил его своей подписью. Вернул Рольфу его экземпляр и достал все из того же брифкейса две банки сладкой газировки. — Спиртное тебе пока нельзя, но обмыть это дело однозначно надо.

Газировка оказалась местная, из какого-то странного фрукта. Но Рольф счел ее вкус идеальным.

— За тебя, — предложил тост Жерар. — И если в следующем году цена твоей суперлицензии еще подрастет, против таких расходов я ничего не имею.

— Точно, я ж вас на лишние пятьдесят тысяч евро разорил, — спохватился Рольф.

— Не забывай дополнительные сто семьдесят тысяч командного взноса в бюджет Федерации, — Жерар довольно улыбнулся. — Никогда я не расставался с деньгами с такой радостью.

Суперлицензию надо было продлевать каждый год. Базовая ее стоимость была невелика относительно уровня цен в формульной среде — десять тысяч четыреста евро. И плюс две тысячи сто евро за каждое набранное в предыдущем сезоне очко. Рольф быстренько подсчитал — его суперлицензия впервые обойдется команде в более чем двести тысяч евро.

Не всегда, кстати, их оплачивали команды, чаще это делали сами гонщики, особенно новички или набиравшие двадцать-тридцать очков за сезон. У Маурисио обязанность команды вносить за него деньги была прописана в контракте, а Рольфу Пио делал одолжение. Минимум затрат, зато максимум поводов напомнить, кто его благодетель.

Базовый взнос команд рассчитывался каждый год и в среднем был около семисот тысяч евро. И за каждое набранное очко тоже надо было заплатить. Причем для команды Тоби, взявшей Кубок конструкторов, “такса” будет процентов на тридцать выше, чем для остальных.

Забегали Надин и Кит. Притащили кучу вредной еды и обещали, что в следующем году у Рольфа будет "самая ладненькая из всех возможных" машина и "стратегия, от которой заплачут Феррари и зарыдает Макларен". Рольф заверил, что и в этом году все было просто огонь. Особенно последний финт Надин, когда она загнала его на пит-стоп за секунду до объявления, что на трассу выходит пейс-кар.

— Чуйка сработала, — не скрывая удовольствия, призналась Надин. — Я так спешила, что даже испугаться не успела, что скину тебя с подиума, если Майландер останется в боксах.

С Китом разговор вышел не таким простым, как с Надин.

— Я не имел права так себя вести, — сказал Кит. — Это не просто непрофессионально, это даже по-человечески неправильно.

— Не имел, — согласился с ним Рольф. У лежания на больничной койке есть один неочевидный, но несомненный плюс: много времени чтобы подумать. И понять, что таить обиду — это путь в никуда. Так недолго и по стопам Эмбер пойти. Но это не значило, что Рольф должен был обходить эту тему стороной. — Оставить бы тебя и остальных в жару без воды.

Кит мялся. Ну а что тут сказать?.. Что всем им оказалось проще поверить, что виновен тот, кого таковым объявили, чем дождаться окончания расследования? Что сиюминутные эмоции оказались сильнее разума?..