Книга Стань Звездой!, страница 355 – Катори Ками

Поэтому началось все с эпичного боя на мечах под грозным взглядом Палпатина.

Эту сцену они отрепетировали заранее и ночью к ней даже не возвращались, а потому в Эрике внезапно проснулся азарт боя. Тело легко и непринужденно повторяло знакомы движения, но глядя на Зака, который отыгрывал сцену и лицом, и телом, Эрик почувствовал, что и сам скалится, нанося удары. “Отрубая” ему руку, он вздрогнул и почти очнулся, но силой удержал себя в образе.

— Тебе не уйти, Люк… — сказал хрипло. — Не вынуждай меня уничтожить тебя.

На лице Зака отразились совершенно непритворные, как казалось, боль и ненависть. Эрик наступал на него, проговаривая свои слова и отчего-то надеясь, что что-то вдруг изменится, и ему не нужно будет мучить больше Камерона. А потом.

— Я твой отец…

Крик Зака не нужно было даже усиливать микрофонами — он прокатился по всему зрительному залу.

Зрители пораженно ахнули, и Эрик подумал, что возможно, не стоило выдумывать что-то свое. Сцена была достаточно зрелищна, и зрители в восторге. Но тут Курт вышел вперед.

— Ты же не думал, что все вот так закончится, юный Скайуокер? — спросил он. — Или может, кто-то другой думает, что на этом все? — обратился к залу, окончательно ломая канон.

Мгновение, показавшееся Эрику бесконечно-длинным, все молчали. А потом зал взорвался аплодисментами. Курт довольно улыбнулся и "призвал" к себе выроненный Заком меч.

Для Эрика эта часть сцены должна была стать отдыхом. Двигаться в костюме, в маске и шлеме было очень трудно даже для тренированного человека, тело мгновенно перегревалось, дыхания не хватало. А уж после нескольких минут самозабвенного размахивания мечом и вовсе нужно было перевести дух.

Но стоило Эрику взглянуть на Курта, как текущий по спине пот и горящие от недостатка кислорода легкие стали наименьшей из его проблем. Он благословил пластиковые накладки костюма и огромный плащ, скрывающий тело Вейдера от шеи до пяток, потому что в штанах стало тесно. Эрик словно опять очутился в кабинете Доминика, и от Курта исходил разрушающий все на своем пути поток первобытной силы.

Правда, ощущение это было недолгим, потому что Зак снова закричал. На этот раз это был не только крик боли — в первую очередь это была просьба, мольба о помощь. И надежда, что в только что обретенном отце еще осталось что-то человеческое.

— Отец! — простонал он, захлебываясь криком. — Помоги, отец!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Юный глупец... — усмехнулся Палпатин. Сейчас на сцене был именно он, а не Курт. — Неужели ты еще не осознал могущество темной стороны? — спросил ласково и снова принялся пытать свою жертву.

Зак снова закричал. Поднял голову, протянул к отцу руку.

— А сейчас, Скайуокер, ты умрешь, — рассмеялся Палпатин.

Курт выдержал паузу, посмотрел в зал, и лишь потом включил "молнии" на полную мощность. На его лице отражалась жажда абсолютной власти, и упоение, с каким он причинял боль.

— Нет! — выдохнул Эрик и рванулся вперед. Игра ли Зака и Курта или погружение в атмосферу фильма сыграли свою роль, но он вдруг почувствовал это: Вейдер на самом деле любил своих детей. И он был достаточно сильным, чтобы пойти против Императора и вполне умным, чтобы понимать, чего ему это будет стоить. Давным-давно, увидев фильм впервые, Эрик подумал, что Вейдер отомстил Палпатину за то, что тот сделал с ним. Потом, когда вышли фильмы приквела, решил что произошедшее — расплата Императора за смерть Падме. И лишь теперь понял — Дарт Вейдер никому не мстил. Ценой собственной жизни он спас сына. Оплатил Силе неподъемную дань, лишь бы его дети остались на светлой стороне и никогда не познали хаос и беспощадность тьмы.