Книга Главный герой блокбастера, страница 176 – Катори Ками, Гелла Верона

Но слишком долго заниматься самокопанием Алефу не дали. В зале было полно народу. Члены съемочной группы, приглашенные нужные люди, несколько очень известных актеров, стайка девчонок-моделей с бокалами шампанского в руках и голодными взглядами.

Мион увидел их через зал и отсалютовал бокалом.

— А вот и главные звезды шоу, — улыбнулся, когда они с Дереком подошли ближе.

— Ерунда, — возразил Дерек. — Мы все тут главные. А ты вообще главнокомандующий.

— Без хорошего войска битву не выиграть, — пожал плечами Мион и взъерошил волосы. — Угощайтесь, вечер будет долгим.

Это был вторая волна триумфа. Теперь к ним с Дереком подходили их коллеги. Улыбки были разные — и искренние, открытые, и пластиковые, наигранные. Впрочем, до откровенного сарказма никто не опускался.

На этот раз не было ощущения того, что с Алефом разговаривают и здороваются только потому, что он рядом с Маккентоем — за компанию. Нет, этим вечером он тоже был звездой, и это особенно хорошо почувствовалось, когда он попытался сходить за напитками. Его останавливали, жали руку, задавали вопросы, хвалили. Даже самый неразговорчивый оператор вдруг подошел, чтобы признаться, как ему понравилось его снимать.

И все же напряжение не отпускало. Ведь самое главное, самое волнующее еще впереди. Алеф улыбался, разговаривал, жал руки, а сам мысленно отсчитывал время до начала премьерного сеанса.

Огромный зал был набит под завязку. Критики, селебрити, «золотая молодежь», профессиональные тусовщики, блогеры и пресловутые журналисты рассаживались на самые лучшие места. Галерка и боковушки достались избранным счастливчикам: победителям рекламных конкурсов, первым ста, кто зарегистрировался на сайте, и прочим отобранным случайным образом жерновом маркетинговой кампании. А еще дети и родственники съемочной группы. Для тех, кто работал над фильмом, был зарезервирован самый центр.

— Идем, Мион вон там, — Дерек потянул его в самую середину.

И правда, увидев их, Мион приветственно им помахал и похлопал по креслу рядом с собой. Честно говоря, Алеф все еще чувствовал себя актером второго плана и думал, что ему придется сесть ближе к краю, в то время как место Дерека, конечно же, рядом с режиссером. Но, как ни странно, им оставили свободными два кресла, и не было никаких сомнений, что одно из них — специально для него. Более того, приглядевшись, он увидел именные таблички в этом секторе, и "А. Бордер" стояло сразу после "И. Маккентой".

Сеанс почти не отличался от просмотра фильма в кинотеатре. Даже поп-корном откуда-то сзади пахло, и пробирались опоздавшие. Но едва по экрану побежали первые кадры, все замерли, и в зале наступила оглушающая тишина.

Алеф инстинктивно протянул руку, пытаясь найти Маккентоевские пальцы. Он отчаянно хотел оказаться сейчас подальше отсюда, и в то же время ни за что на свете не отвел бы глаз от экрана, где прямо сейчас Джош сидел у постели мечущегося в бреду Центуриона.

Фильм ошеломил с первых кадров. Ракурсы, свет, детали — все, за что Мион по праву считался мастером своего дела, в "Странствующих" было подано особенно блестяще. Большой бюджет, аппаратура нового поколения и безграничная любовь к своему творению сделали чудо. Актеры же… Алеф смотрел на себя, на Дерека — и не узнавал. Каждый взгляд, каждый жест был настоящим, живым, полным смысла, и одновременно не принадлежал им самим — это были два совершенно других человека, Джош и Центурион, и их история. По крайней мере, до тех пор пока не началась любовная линия. Алеф вжался в кресло, когда первый раз посмотрел с экрана влюбленным взглядом на Маккентоя. И когда тот улыбнулся кривоватой чувственной улыбкой. Такую улыбку он видел сотню раз — едва ли не каждое утро. Значило ли это, что и взгляд у Алефа в эти моменты был точно таким же?..