Книга Главный герой блокбастера, страница 177 – Катори Ками, Гелла Верона

Алеф откинулся на спинку кресла. Их с Дереком отношения уже давно вышли за рамки эксперимента. И друзьями у них не получилось быть. И просто, "для здоровья", трахаться — это тоже не про них. Дерек стал для Алефа ближе любого друга и роднее брата. А еще желаннее самой красивой девушки. Говорят, что любовь — она для каждого своя, и, может, не обязательны широко известные ее симптомы: ломота в груди, вселенская тоска и отморожение всего мозга напрочь? Вон у Джоша и Центуриона она совершенно не такая, но при этом самая настоящая…

Из задумчивости его выдернул чей-то вздох. Алеф моргнул и глянул на экран. Там Центурион резко прижал Джоша к стене, сжимая горло.

Мион ничего не вырезал. Единая сцена, разорванная лишь в паре мест крупными планами. Она была несомненно самой скандальной, самой рискованной и самой красивой сексуальной сценой, снятой за последние годы. И все же для Алефа в ней не оказалось ничего особенного. То, что он видел дома почти каждый день, когда Дерек никуда не уезжал, было в сто раз более волнующим, даже если тот просто лежал на диване с газетой. Чувства на экране — его собственные чувства — были сейчас интересны, только чтобы поглядеть на них со стороны. И хоть Маккентой и утверждал обратное, это было смешно — хоть на экране этого и не было видно, Алеф прекрасно помнил, каким испуганным и растерянным тогда себя ощущал.

— Дома перед зеркалом было лучше, — шепнул он Дереку, крепко сжав его ладонь.

— Перед зеркалом было порно, — отозвался Дерек горячим шепотом в ухо. — А это эротика.

— А что тогда было в трейлере? — так же шепотом спросил его Алеф.

Его слова утонули в едином дружном вздохе, когда камера "отъехала" от приоткрытой двери в спальню Джоша, оставляя героев наедине.

— Скажу, что ребенка своего я бы на такой фильм не пустил, — хмыкнул Дерек. — Мальчик сразу стал бы геем, а девочка на всю жизнь получила бы комплекс неполноценности.

Алеф заставил себя не сжимать руку Дерека слишком сильно. Вроде шуточные слова, призванные подчеркнуть, как круто все у них в постели, больно отдались в душе.

— А не хотел бы видеть сына геем? — спросил он. — Жалеешь, что гей?

— Что? — Дерек оторвался от экрана и поглядел на него. — Нет, конечно! — фыркнул насмешливо, снова низко наклонившись. — Но это был мой осознанный выбор, а тут получится детская психологическая травма. Нечестно, знаешь ли, — заключил он и вдруг быстро скользнул языком ему в ухо.

Оглушительный взрыв, сначала огненной вспышкой прокатившийся по экрану, а потом буквально сотрясший зал, кажется, был только в голове у Алефа. И только от неожиданности он замер и не издал ни звука.

— Сотворишь такое еще раз, и порно случится прямо тут, — отдышавшись, прошептал он Дереку и закинул ногу на ногу, пряча оформившийся стояк.

Дерек озорно сверкнул глазами в темноте и ничего не ответил, продолжив смотреть фильм. Алеф последовал его примеру, но сердце еще долго бушевало в груди — таким будоражащим, дерзким и возбуждающим был поступок Маккентоя. Ужасно хотелось отплатить ему той же монетой, но Алеф совершенно не представлял, как это сделать.

Когда, наконец, побежали титры, зал зашумел. И было от чего: картина и правда получилась что надо. Даже промучившийся все кино размышлениями Алеф это прекрасно понимал.