Книга #длягризли, страница 52 – Катори Ками, Гелла Верона

— И что, хочешь сказать, что-то принципиально изменилось? — фыркнул Мюррей-старший. — Просто все твои безумства отныне зовутся не дурью, а звездными причудами и умиляют весь интернет.

— Ну не скажи, пап, сцену из Храброго сердца Эван больше не разыгрывает, — прыснул Колин и повернулся к Рику. — Смотрел этот фильм? Как нет? А, ладно, там в общем сцена, как гордые горцы проводят психологическую атаку перед боем с гнусными англичашками. Они выстраиваются в рядочек, поворачиваются к врагу спиной, наклоняются и задирают килты. Эвану было восемь, и в школе было посвящение в горцы, — он подпер голову рукой, и продолжил. — На посвящение покупают первый килт. И наш герой решил со школьной сцены показать всем, что он настоящий шотландец. Хорошо хоть тогда не знал, что настоящие под килт трусы не надевают.

— Я сорвал такую хренову тучу аплодисментов, что окончательно решил, что стану актером, — хмыкнул Эван, нисколько не смутившись. — И поверь, отсутствие трусов меня бы не остановило.

— О, ну это ты всему миру уже доказал, милый, — усмехнулась Керол. — Именно поэтому я не могу нормально смотреть почти половину твоих фильмов.

— Зато остальную половину ты засмотрела до дыр, — заметил Джеймс. — И да, вы все трое отжигали что надо. Кто высыпал забродившую ягоду в кормушку? Рик, ты когда-нибудь пьяную козу видел? А с похмелья? А я — да. А муравьиную ферму в спальне? А нашего мерина в доспехах из картона и липкой ленты?

— А я помню, как они помиловали индейку на день благодарения, хоть мы его не празднуем, — Керол мягко улыбнулась, вспоминая. — Эвану уже тринадцать было, Ларсу все пятнадцать. Ты между прочим, всех подбил, — она указала ложкой на Колина. — Еще заставил меня пообещать, что дам умереть этой птице своей смертью. Он девять лет ел за троих, до тридцати килограммов вымахал!

— И ты с ним пять раз подряд выигрывала осеннюю ярмарку, — не остался в долгу Колин.

Рик, откинувшись на спинку стула, неспешно пил кофе, как никогда остро ощущая, насколько же отличалось его детство. И сейчас, когда он приезжает к родителям, прием пищи как правило происходит в тишине. На покрытом скатертью столе стоит идеальная посуда — непременно вся из одной серии и без единой трещинки. Для бесед есть гостиная с обтянутыми шелком диванами. Но яркие разноцветные и разнокалиберные тарелки и чашки смотрятся веселее, и уж точно приятнее сидеть за столом, вспоминая проделки троих сорванцов.

— Ладно, парни, мне правда надо до слесаря доехать, — Джеймс положил на стол салфетку. Притянул к себе жену, поцеловал в висок. — Как всегда изумительно, дорогая.

— Возвращайся поскорее, до обеда я виски сберегу, а дальше не уверена, — Кэрол тоже встала и принялась споро убирать посуду со стола. — Так, марш по своим комнатам, отдохнуть с дороги! — велела весело. — Рик, я могу поселить тебя в комнате Ларса, но ты ведь все равно там спать не будешь, так что тащи чемодан сразу к Эвану.

— Я к Данкану обещал заскочить, — Колин подал матери стопки грязных тарелок и поспешил на выход. — Без меня виски не пить! — крикнул из коридора.

Рик с Эваном помогли Керол поставить посуду в посудомойку и убрать в холодильник недоеденное и пошли за чемоданами. Джеймс уже занес их в дом, осталось только поднять на второй этаж.