Книга Клоунада для разведчика, страница 62 – Катори Ками, Гелла Верона

Алекс скорее понял, чем услышал. Потому что в голове шумело так, будто в улей сунулся, а уж за смех и Алекс хотелось просто ткнуть мордой в стену и тут же вставить до упора, чтоб захлебнулся своим смехом.

И одновременно хотелось другого. Чтоб поперхнулся смехом, жадно глотая воздух, чтобы Алекс зазвучало требовательно, а не предупреждающе, чтобы ерзал и сам напрашивался. Чтоб не держать приходилось, а удерживать, не давая спешить.

— Сейчас наверстаем все твои месяцы, — сглотнув ставшую вязкой слюну, пообещал Алекс и снова поцеловал, роняя Пола на кровать.

Блядь, еще никогда разведка не была такой горячей и не заставляла быть таким внимательным. Алекс целовал, мял, тискал, поглаживал. Открытия сыпались на него, как снаряды при ковровой бомбардировке, оглушали, ослепляли, ударяли по голове и под дых. Он слушал тихие стоны и сдавленные вскрики, ловил поцелуями подрагивающие губы, ощутимо прикусывал и дразнил языком, мягко поглаживал и с силой надавливал. Поначалу пытался придерживаться общепринятых, так сказать, дислокаций, но, кажется, Пол целиком состоял из эрогенных зон. Потому что его член радостно подпрыгивал, если коснуться под коленом, а поглаживание бедер вызывало дрожь во всем теле. И Алекс отдался неконтролируемому желанию потрогать и погладить везде. Заставить застонать громче и дышать сорвано.

Когда же он провел кончиками пальцев по члену и вниз, к промежности, Пол покорно развел ноги, приглашая. У Алекса задрожало что-то под ребрами, а рот наполнился слюной. Мало понимая, что творит, он устроился удобнее в ногах Пола и повторил путь пальцев языком. От кончика головки, размазывая выступившую на ней прозрачную солоноватую каплю, до плотно сжатого ануса.

Он бы, наверное, устыдился того, что делает, вот только Пол был совершенно бесстыден: громко прокомментировал его действия запалистым Ух ты, черт! И согнул ноги, широко их раздвигая. А еще уставился поплывшим взглядом в упор, явно желая немедленно увидеть, как язык Алекса ввинтится ему в задницу.

Язык. Задница. Блядь!

Алекс зажмурился и сделал то, что от него ждали.

Твою ж мать! Это было омерзительно и противоестественно! И это… это было охуительно, сладко, греховно, запретно, это сводило с ума и ставило все с ног на голову. Потому что невозможно нормально мыслить и пытаться анализировать происходящее, если вокруг языка вздрагивают мышцы, а Пол шумно дышит и без конца повторяет какую-то заковыристую конструкцию. И стонет. Чертовски, блядь, громко!

Алекс рыкнул, подхватил его под бедра, раскрывая еще сильнее, и принялся за дело основательно. Вылизывал нежные складки, раз за разом ввинчивался во все более расслабленную задницу, отвлекался на немного, чтобы пройтись языком под поджавшимся яйцам, и снова и снова заходил на очередной круг, шалея от хриплых стонов, вскриков и вздергивания Арроевских бедер, когда Пол пытался или трахнуть воздух, или насадиться поглубже. Собственное возбуждение, не только никуда не девшееся, но все больше разгорающееся в паху, отдающееся по всему телу, оседающее холодком вдоль позвоночника, отошло на второй план.

Очень скоро оказалось, что язык у человека непозволительно короткий. Ужасно хотелось трахнуть Пола вот так, не поднимая головы — буквально затрахать, зализать до смерти. Но пришлось пустить в ход пальцы, растягивая, вкручиваясь внутрь едва ли не всей ладонью. Язык же, оставшийся без дела, нашел пристанище на члене, с остервенением вылизывая головку. Раздосадованный, Алекс скоро утешился — так он мог видеть лицо Пола, и это зрелище оказалось завораживающим.