Книга Синдром, страница 160 – Катори Ками

Но тот обнаружился совсем в другой стороне — на кухне. Пил воду из-под крана с самым мрачным видом.

— Не трогай меня при них, — бросил резко, едва Ирвин вошел внутрь.

— Как скажешь, — Ирвин сумел не показать вида, насколько ему больно. Но стоило привыкать, что их всегда будет трое. — А сейчас можно? — спросил, не торопясь приближаться.

Брендон грохнул стакан на стол и отвернулся.

— Что ты им сказал? — спросил глухо. — Кто я тебе?

— Бодигард, — бросил Ирвин, больше не в силах сдерживать обуревавшие его чувства. — Хранитель тела! А в автомобиле ты это делаешь или в постели, Джозеф не уточнял!

— А это и не нужно уточнять, — раздался за его спиной тихий голос. — Извините, — Джозеф зашел на кухню и встал рядом с Ирвином. — Я не хотел подслушивать.

При виде Дуо-старшего Белл спал с лица и вжался в столешницу, будто застигнутый врасплох на чем-то ужасном.

Джозеф смерил его взглядом и неверяще покачал головой.

— Брендон, десять лет прошло, — сказал очень мягко. — Ты же не думаешь, что мы ждали от тебя верности Ричарду все эти годы?

— Не в верности дело, — глухо ответил за Брендона Ирвин. — А в том, чтобы разрешить себе жить вообще.

Надо было бы смягчить разговор, увести Джозефа и Брендона от опасной темы, чтобы не провоцировать новый приступ. Но Ирвину чертовски надоело делать вид, что слона в комнате нет.

Джозеф кинул на него сочувственный взгляд и шагнул к Брендону, точно так же беря его за плечи, как до этого сделал сам Ирвин.

— Мы все любили Ричарда, — сказал он тихо. — Но и он любил нас. И каждая наша слеза делает ему в два раза больнее, чем нам. Подумай об этом, пожалуйста.

— Джо… — на Брендона действительно сделалось больно смотреть.

Джозеф притянул его к себе и крепко обнял.

— Он любил твой смех, — продолжил дрогнувшим голосом. — То, как ты поешь и кричишь, бегая за мячом. Он любил тебя за то, что рядом с тобой вкус жизни чувствовался особенно остро. Так за что ты мучаешь его там, на небе?

Правильнее и мудрее слов было не найти. И только Джозеф, а еще Элиза, имели право спросить о таком. Ирвину хотелось подойти к ним, обнять Брендона, утешить и успокоить, но сейчас Белл общался с Ричардом через его отца. И для того, чтобы идти в будущее, Брендон должен был наконец отпустить прошлое.

Брендон не удержался. Обхватил Джозефа, комкая на нем рубашку, спрятал лицо. Но в этот раз слезы были настоящими, чистыми и так и не переросли в рыдания.

— Простите меня, — прошептал он. — Прости меня, Джо…

— И ты прости меня, мальчик, — прошептал Джозеф, мягко поглаживая Брендона по спине. — Прости, что не отыскал тебя раньше и заставил все эти годы жить в аду.

— Пойду успокою Элизу, она волнуется, — негромко сказал Ирвин. — Приходите, как будете готовы.

Он уже почти вышел в коридор, когда кто-то вдруг крепко схватил его за запястье. Брендон ничего не сказал. Заплаканный, растерянный, он смотрел на него и, кажется, был готов в любую секунду отпустить.

Но Ирвину не нужно было дополнительных приглашений. Он сгреб Брендона в охапку, прижимая к себе, а потом чуть склонил голову, собираясь поцеловать. Замер, когда между их губами почти не осталось расстояния. И довольно выдохнул, когда Брендон дернул его на себя.

За спиной раздались негромкие шаги — Джозеф деликатно оставил их одних.