Книга Синдром, страница 49 – Катори Ками

— Тебе какая разница? — Белл накрыл нож подушкой и оперся локтями на колени. — Я тебе условия озвучил, и ты на них согласился.

— Ты не предупредил только, что иногда тебя закручивает в бараний рог, — вздохнул Ирвин, присаживаясь на край по-армейски аккуратно заправленной кровати рядом с Беллом. — Я думал, ты ночами косплеишь Джона Рембо, прячась под кроватью и отстреливаясь во всех и вся, — он усилием воли отогнал воспоминание о радости и нежности во взгляде Белла и о том, как тот прильнул к Ирвину. Прижался всем телом, горячий, жилистый.

— Ночью я сплю, — сухо ответил Белл. И, помедлив, неохотно добавил: — Но только если в руке этот нож. Иначе усну только под наркотой.

— Ну, у каждого свои игрушки, — пожал плечами Ирвин. — Я мог бы сказать, что это опасно и ты можешь пораниться ночью, но люди задыхаются, запутавшись в простыне или уткнувшись в подушку.

Белл покосился на него и вдруг хмыкнул.

— Ты еще больший псих, чем я, — протянул он.

— Почему? — спросил Ирвин. — Потому что не убежал в ужасе, осознав, что ночью ты запросто можешь меня убить? — он развернулся к Беллу. — Это страшно, и я даже не могу представить, почему ты не можешь по-другому. Но мне важно, чтобы днем ты смог убить за меня. А в этом я не сомневаюсь.

Как и в том, что Беллу нужна помощь. Увы, он так и не вернулся с войны, хотя уже десять лет не носил погоны. Но Ирвин был уверен, что Белл не пойдет к психоаналитику.

— Когда я в сознании, я и пальцем тебя не трону, — Белл мрачно посмотрел на него. — Но когда меня уносит… Это уже не я.

Он помолчал и повернулся к нему.

— Я думаю, мне стоит уехать, — сказал, помолчав. — Я буду находиться здесь, пока бодрствую, но спать буду уходить.

— Куда? — спросил его Ирвин. — В хостел, где кто только не живет, или на съемную квартиру, откуда тебя погонят после первого же приступа? — он покачал головой. — Нет, Брендон. Ты ночуешь здесь, я не вхожу к тебе ни при каких обстоятельствах. Прости, я оказался не готов, но теперь буду умнее и позову через интерком.

У Белла была относительно спокойная жизнь все эти годы. Он тренировал серферов в Австралии, просеивал песок на пляже и делал бы это еще долго, если бы не Ирвин. Журналисты, жаждущие сделать репортаж о месте, где Ирвин Вайс спасался от стихии, неожиданно нагрянули в отель и сделали фото. Белла узнали, и хозяину отеля, и без того потерявшего почти все из-за пожаров, не оставалось ничего иного, как указать ему на дверь. Сейчас Ирвин собирался сделать все от него зависящее, чтобы не дать Беллу лишиться еще одного дома, пусть и временного.

Некоторое время Белл молчал.

— Отключи камеру, — сказал он наконец, не глядя на него. — Какого черта ты вообще ее повесил?

— Мне казалось, тебе этот факт, наоборот, понравился, — Ирвин с трудом сдержал улыбку. Без камеры, так без камеры. Главное, что Белл обсуждает условия, а значит, не решил прямо сейчас бежать прочь из его дома. — Отключи ее сам, вон она, над дверью, — указал на неприметный “глазок”.

— Это тебе надо, не мне, — отбрил Белл, но продолжил уже мягче: — Раз уж тебя мой жалкий вид так сильно беспокоит.

— Был бы жалким — не побеспокоил бы, поверь мне, — покачал головой Ирвин. Белл как раз был сегодня каким угодно, но не жалким. Наоборот, бесконечно сильным, не сдающимся под натиском обстоятельств. Любой другой на его месте уже бы спился или крепко сидел на лекарствах или наркотиках. — Ладно, давай спать, завтра детективы нас помурыжат, да и машину надо доставить домой.