Книга Синдром, страница 83 – Катори Ками

— Быстрее...

Ни сил, ни желания сопротивляться не было. Чувствуя, как к возбуждению щедро примешивается азарт, Ирвин чуть подтянулся вверх и принялся ласкать себя быстрее, наблюдая, как покрасневшая головка то скрывается за кольцом из пальцев, то с трудом протискивается сквозь них.

— Вот так? — спросил, тяжело дыша.

Белл не ответил, но в едва слышном жужжаннии включенного интеркома Ирвин различал его тяжелое дыхание.

— Ну, тогда я сам, — выдохнул он, все ускоряя темп.

Ему потребовалось совсем немного, чтобы по телу пронеслась сладко-острая волна, а на пальцы выплеснулась горячая сперма. Отдышавшись, Ирвин позвал:

— Брендон?..

Интерком не отозвался. Кажется, Белл его отключил. Ирвин решил, что у каждого свои причуды, и хотел было пойти в ванную, но его взгляд упал на маленький монитор, стоящий на прикроватной тумбочке.

Ругая себя последними словами, Ирвин вцепился в приборчик руками и с силой закусил губу. “Причуды”! Боже, ну какой же он идиот… Это у обычных людей были причуды. А Белл… Белл снова лежал на полу, зажав голову руками. Ирвин не видел его глаз, зато хорошо видел другое — искаженные страшной гримасой губы и текущую по подбородку кровь.

— Да твою же мать!.. — простонал он, спешно накидывая халат. — Брендон! Белл! — заорал во весь голос, но без толку.

А вот дверь в свою комнату он не закрыл. Ирвин ворвался к нему, наплевав на обещание не лезть, рухнул на пол рядом, схватил Брендона за плечи и прижал к себе.

Белл был в сознании. В смысле, понимал, что происходит. На секунду оторвав руки от головы, он посмотрел на Ирвина сквозь залитые слезами глаза, а потом его буквально скрутило рыданиями. Даже сквозь них он попытался оттолкнуть Ирвина от себя, но тренированное сильное тело дало сбой и отказалось применять силу.

Понадобилась целая вечность, чтобы рыдания стихли, а Белл чуть расслабился. Ирвин сидел, баюкая его в объятиях, и зачитывал по памяти реплики одного из своих героев. Просто чтобы не сойти с ума от ощущения собственного бессилия и чужой боли.

Наконец Брендон умолк окончательно. Ирвин все ждал, что он вот-вот выпрямится, скажет что-то злое, а может, сухо поблагодарит и выставит прочь. Но минута шла за минутой, а Белл все не двигался. И только когда Ирвин уже решил было, что он уснул, наконец глухо выдавил:

— Не верю, что кому-то платят за такое дерьмо.

— Конкретно за это мне не платили, ну, разве что кучей валентинок, — Ирвин осторожно вытянул затекшие ноги, не выпуская Брендона из объятий. — Это постановка нашего третьего класса на день Благодарения. Я учил роль два с половиной месяца, — он хмыкнул. — И вошел в историю школы как самая вдохновленная индейка.

Брендон выругался.

— Да ты по жизни… — выдохнул он, вытирая с губ кровь. — Та еще индейка!

Ирвин рассмеялся. Ругающийся Белл был куда более привычным, чем валяющийся на полу.

— Глупость индеек — миф, — заявил он. — Они могут узнавать место, где живут, видеть в инфракрасном свете, а дикие бегают со скоростью атакующего слона и нехило так летают. Не зря индейцы принесли в дар именно ее, самое лучшее и дорогое.

В ответ на лекцию по истории Америки Брендон зажмурился и с чувством припечатал:

— Ненавижу тебя!

— Ненависть — тоже чувство, — Ирвин и не думал выпускать его из объятий. — Что случилось? — спросил как можно спокойнее. — Ночной клуб вызвал приступ? — он вспомнил, что Белл предупреждал о непереносимости темноты. Но в клубе совсем не было тихо, как раз наоборот.