Книга Совсем другая любовь, страница 229 – Катори Ками, Алекс Сюар

О чем говорил Джеймс, Майкл так и не понял, потому что и не старался вникнуть. Он просто смотрел на него, жадно впитывая каждый жест, каждый взгляд, обращенный на собеседников. Сердце то останавливалось, то загнанно билось, и в какой-то момент Майкл даже решил, что оно лопнет.

Интервью было коротким. А может, Майкл просто потерял счет времени — часов в его доме не было. Оказывается, часы совершенно становятся лишними, когда некуда спешить. Изображение на экране сменилось, и Майкл откинулся на незастеленный диван, закрыв лицо руками. Эмоции рвали его на части — он едва не обезумел от эйфории! Но очень скоро наступило прозрение — непонятно что было лучше, не видеть Джеймса совсем или иметь возможность видеть его только с экрана телевизора.

Впрочем, было бы ложью сказать, что Джеймса он до этого момента не видел. Он видел его каждую ночь. Иногда тот уходил — прямо как тогда, на планетоиде. А иногда оставался. Тогда последние секунды перед пробуждением были самыми счастливыми, но… подобное утро всегда заканчивалось новой открытой бутылкой.

С тех пор тишина в его доме наступала только ночью. С самого утра и до позднего вечера телевизор работал без умолку. Складывалось ощущение, что говорили только о Маклейне и КРИСе, который, к слову, согласился договариваться с людьми только через Джеймса в интересах человеческой же безопасности. За политическими баталиями Майкл следил с равнодушием, зато с восхищением — за тем, как Джеймс выступал с трибун, объясняя что-то, внушая правительству, а порой и неприкрыто его обвиняя.

За это время Джеймс уже успел многого добиться — в правительстве не было ни одного знакомого лица, а те, что остались, явно вынуждены были считаться с Маклейном и — что стало большим сюрпризом для Майкла — Громилой Вайсом. Его лицо довольно часто мелькало на экране, и иногда вместе с ним был Рич, но почему-то ни разу камеры не показали Валентайна. Даже мельком.

Затем подготовительный этап закончился, и на планетоид отбыла делегация, в составе которой были все те же лица. Было очень странно наблюдать за тем, как Джеймс ходит в сопровождении целой свиты по базе и ведет серьезные долгие беседы с КРИСом.

Мирное соглашение было подписано в тот же день, как и договор о сотрудничестве. И в тот же день Джеймс передал свои полномочия Громиле Вайсу.

С тех пор Майкл не видел его в новостях довольно долго, пока вдруг в один прекрасный день кто-то не выбросил в интернет скандальные кадры военной тематики. Не то, чтобы Майкла это интересовало, но в новостях показали небольшой фрагмент… Не узнать людей, запечатленных на видео, было невозможно. Как и саму ситуацию. Кто-то умело поработал над записью, и лицо человека, распятого между двух столбов, было невозможно идентифицировать, но Майклу этого и не нужно было. Он итак прекрасно знал, кого видел и кто стал камерой.

КРИС потрудился филигранно, скроив из его воспоминаний псевдо-фильм, а Джеймс гениально раскрутил маховик общественного гнева, в считанные месяцы продавив масштабнейшую и тщательно подготовленную военную реформу. На этот раз он был совсем один перед камерами, окруженный лишь роботами-охранниками, не подпускавшими к нему никого ближе, чем на пять метров.

Но вскоре пришло понимание: как бы Майкл ни старался хоть таким образом приблизиться к Джеймсу, на деле он с каждым днем был все дальше от него. А вместе с пониманием вернулась тоска и угрюмость. Майкл все больше времени проводил в огороде, включая лишь вечерние выпуски новостей. А еще его здорово отвлекла приблудившаяся собака. Бедолаге тяжко пришлось — лапа была сломана, бок кровоточил от полученных в драке ран, да и сама явно долго жила без еды. Так, у Майкла появился первый после возвращения друг. Единственный, кто мог вызвать в нем редкое желание улыбнуться.